Наизнанку

Не понимал, как реагировать, но зато ощущал всем телом ее дрожь.

— Тогда, может, сегодня я тебя покормлю? Хочешь?

— Хм… — Янка пожала плечами и, как одолжение, посмотрела на меня. Глаза были красными. Ревела. — Мне нужно закончить доклад.

— А мне нужно принять душ…

Неосознанно скопировал тон ее голоса: тихий, натянутый, но готовый сорваться в любой момент. Казалось, что она как струна. Даже малейшее движение, поднятый тон голоса — все может вывести ее из состояния покоя. Янка развернулась и побежала в гостиную.

Перестал восприниматься монотонный звук телевизоров, перестал мешать яркий свет. Скидывая спортивный костюм, в котором утром выбежал на пробежку, быстрым шагом направился в свою спальню. Еще утром просторная комната была пустой, а теперь… Теперь замер, потому что когда-то холодная, сухая атмосфера стала живой и теплой. На окнах вместо жалюзи, появились прозрачные серебристые занавески, прихваченные широким канатом.

— Черт! — практически вбежал в душ, включив горячую воду. Помещение мгновенно заволокло паром.

Он густыми клубами скользил по черному кафелю, заполняя легкие обжигающим воздухом. Я вдыхал, наслаждаясь покалыванием, ощущая чувство расслабленности, которого жаждал с самого утра. Мышцы стали оттаивать, как от лютой зимы, а сердце ускорило темп, разгоняя остатки тревоги, скопившиеся за день.

***

— Ну? Идем кормиться?

Янка лежала на полу гостиной, зарывшись в тетрадках. Она болтала согнутыми в коленях ногами, легонько ударяя пятками по попе. Аппетитные округлости дрожали, и с каждым ударом край рубашки поднимался все выше и выше.

— Нет, мне нужно еще почитать, — Янка даже не повернулась, продолжая мусолить кончик ручки.

Оттолкнувшись от стены, направился в кухню. Теплая подсветка, которой почти никогда не пользовался, превратила брутальный интерьер в что-то теплое, тягучее, как мед. От этого ощущения побежали мурашки по телу. Не мешали ни резкий переход от черного к белому или от глянца к матовому. Все было гармонично.