Наизнанку

Которая не будет жить в иллюзиях, думая, что я изменюсь… Ясно? — сказал все это на выдохе, не отводя от нее глаз. Видел, как меняется ее лицо. На белоснежной коже промчалось миллион эмоций. От гнева до растерянности. Румянец сменялся бледностью, губы то смыкались в плотную линию, то открывались.

— Предельно! А ты? Ты что дашь взамен?

— Взамен я выверну себя наизнанку, отбросив все принципы, лелеющие собственную свободу.

— А что такое свобода?

— Тебя интерес…

— Что ты называешь свободой? — она резко перебила меня, не дав возможности увильнуть.

— Ни о чем не просить, ни на что не надеяться, ни от чего не зависеть!

— Ты свободен?

— Не совсем.

— Что из этого мешает твоему ощущению свободы?

— Ян, я и так сказал больше, чем был должен. И запомни, что все жизненные убеждения рано или поздно меняются. Нет ничего постоянного. Все временное. Друзья, враги, власть, машины, квартиры — все в жизни временное. Я скажу больше, мы с тобой тоже временные. У нас с тобой разные отрезки этого «временного», не укорачивай свой отрезок.

— Меня не устраивает понятие «временное». Я не хочу быть гостьей. Никогда не буду временной! Слышишь? Тогда вообще не впускай меня! Я никогда не буду для тебя удобной. Со мной не получится составить график. Я не буду Кроликом 1,3,5. Я буду Яной— 1,2,3,4,5,6,7! Я буду занозой в самом сердце! Слышишь? Я уже заноза!

— Чего ты ждешь?

— Хочу знать, чего хочешь ТЫ!

— Я хочу тебя! Но не могу себе позволить. Ты — слабость. А мне нельзя, слышишь?

— Ты можешь сопротивляться, но я вижу, что твои глаза перестали быть стеклянными.

— Да, — почти застонал я, понимая, что сам позволил загнать себя в угол.

— Ты мог бы соврать.

— Мог… — впервые пожалел, что не соврал. Не понимаю, что на меня так действует? Ее серьезный вид или напрягшиеся соски. Влажную ткань обдувало холодным воздухом из открытого окна. Мягкая кожа стала сжиматься, превращаясь в крохотные бусинки.

— Даже если ты будешь сопротивляться, я останусь твоей слабостью, потому что от этого еще не придумали лекарства. С каждым днем я буду проникать в твою кровь все глубже. Даже придерживая на расстоянии, будешь помнить меня. Я «отравлю» сначала твое тело, а потом и душу! — Янка опустила руки, открывая моему взгляду рубашку, которая почти полностью намокла.

— Ты упускаешь только одну деталь, — голос стал хриплым настолько, что каждое слово приносило боль в горле.