Наиглавнейшая проблема Академии Драконов

Но Томас промолчал, и я решила, что на правильном пути.

— Все именно так и было. Поэтому следователи ничего не выяснили — они понятия не имели, что ты ненавидел академию всей душой, но все-таки вернулся на Эльрен из дома. Заодно тебя там подучили, как правильно отвечать на вопросы. Говорить всем, что якобы мама завещала тебе оставаться в академии, хорошо учиться и смотреть по сторонам. А деньги тебе приходят в банк, причем с ее счета… Думаю, следователи проверили это в первую очередь. Заодно они выяснили, что на Эльрене ты ни с кем не встречаешься и никому и ничего не передаешь.

Писем ты тоже не отправляешь. Это слишком опасно, вас бы сразу раскусили. О нет, вы все сделали по-другому!

— Я вообще ни с кем не встречаюсь и никому ничего не отсылаю! — воскликнул Томас. — Так я и сказал следствию!

— Но все-таки именно ты передаешь повстанцам сведения и при этом не чувствуешь себя предателем. Интересно, как ты это проворачиваешь, Томас?

Он принялся отпираться — но ровно до тех пор, пока его снова не подтащили к решетке.

Обрадованные гули тотчас рванули навстречу ужину, и когти одного из них распороли темную тунику Томаса.

Тот отпрянул — парни ему позволили, а гули разочарованно завыли, почувствовав запах крови.

— Я… Я все расскажу! — пробормотал Томас, после чего заорал во всю глотку: — Помогите! Убивают! Спасите!

— Нет смысла, — сказал ему Кайден. — Думаешь, мы такие дураки, что не позаботились заранее, чтобы твои крики никто не услышал? На зверинце магический полог, так что вопи сколько захочешь.

— Затем добавил с презрением: — Ну и мерзкий же ты слизняк, Хансен! Если хочешь жить, говори! Иначе тебя никто не найдет — тебя сожрут гули, а мы уничтожим улики.

— А я прикрою, — добавил Эйдан. — Властью МакГиллов никакого расследования не будет. Ты просто-напросто исчезнешь с концами, Хансен!

Тогда-то Томас, всхлипывая и баюкая разодранную гулями руку, в очередной раз признался, что он никого не предавал. Все, что он делал, — ровно через день являлся в дальнюю беседку… Ту самую, что возле заросшего камышом пруда, он нам ее покажет!

Приходил туда в определенное время — с пяти до шести вечера по вторникам, четвергам и субботам.

Дожидался, когда в беседке никого не будет, либо заходил внутрь и отравлял жизнь парочкам, выбравшим это место для уединения, так долго, пока те не убирались восвояси.

Так вот, дождавшись, когда он останется один, Томас садился на определенную скамейку и начинал рассказывать обо всем, что происходило в Академии.