Папа (для) моей дочери

Ещё одного предательства я просто не вынесу.

– А по-моему, ты ошибаешься. Я пока тоже не знаю настоящих мотивов Клима, но не думаю, что он приехал только ради того, чтобы побесить Вадима, – делится своими размышлениями Олеся. – Ты пойдёшь сегодня на работу?

– Нет. Напишу Кире, что заболела.

– И долго ты собираешься «болеть»?

– Пока что-нибудь не решу или пока эти двое не исчезнут. Не говори ничего Ромке, пожалуйста."

"– Да я и так про тебя ничего ему не говорю. А может, и зря? Вдруг он что-нибудь знает?

– Не надо, Лесь.

– Не надо, значит, не надо. Как скажешь.

Вызываю такси и еду домой. Слишком рано, и транспорт ещё не ходит. Слушаю болтовню таксиста, который за короткий промежуток времени успел пожаловаться на дорогой бензин, рост цен, высокие тарифы на коммуналку и вечное ворчание жены, что дома нет денег на подгузники, а старший хочет новый мяч. Мне бы его проблемы!

Он останавливается напротив моего дома. Достаю кошелёк. Налички не так уж и много, но сколько есть, протягиваю таксисту.

– Зачем?! Оплата за проезд уже прошла!

– Это вашему сыну на новый мяч.

И пока мужчина в недоумении хлопает светлыми ресницами, выхожу из такси. Утренняя прохлада освежает. Вдыхаю полной грудью воздух.

– Ирина! – доносится до меня знакомый голос.

Медленно поднимаю взгляд и смотрю на Клима. Качаю головой, не в силах поверить, что он провёл во дворе всю ночь.

– Ирина, подожди! Пожалуйста! – просит Клим.

Выставляю вперёд руку, не хочу, чтобы он приближался, и Клим замирает на месте.

Я смотрю на него именно с этой стороны, как на мужчину, с которым была близка, который, зная, кто я на самом деле, раз за разом подводил меня к высшей точке чувственного всплеска, вплоть до потери ощущения реальности и времени, пока я не отключилась.

Но и это не всё. В его взгляде я читаю то же самое. Он тоже всё помнит. И от понимания этого становится ещё хуже.

– Я же просила тебя не приближаться ко мне.

– Я не могу этого сделать, – отвечает Клим, продолжая гипнотизировать меня взглядом.

– Столько времени мог, а сейчас не можешь? – усмехаюсь я.

– Ира.