Наг для мятежной Дюймовочки (СИ)

Этого не было в сценарии!

А потасовка тем временем набирала обороты. На сцене появился вождь. Он, как и репетировали, принял героическую позу, стукнул кулаком себя в грудь и заявил:

— Я добуду эту жар-птицу для своей Миндяйки, и никто не сможет мне помешать! — и принялся махать кулаками, раскидывая попавшихся на пути орков.

По задумке в этот момент должна была зазвучать воинственная мелодия барабанов, трещоток и маракасов. И она зазвучала! Окончательно превратив происходящее в балаган.

Я только и могла отойти подальше, делая хорошую мину при плохой игре, и демонстративно заламывать руки, будто так и должно быть.

Вождь самозабвенно махал пудовыми кулаками и сам неслабо получал в ответ от соплеменников, но он на это только радостно скалился и поглядывал в сторону сосредоточенно следившей за действом Миндяйки. В очередной раз оглянувшись на свою зазнобу, он так получил в глаз от соплеменника, что поплыл и выпал из кучи-малы, в которое превратилось орочье воинство, выполнявшее роль массовки.

Я уже не знала, что делать, чтобы сохранить для Миндяйки хотя бы видимость продолжения спектакля. Но орчанка, видимо, решила, что представление интерактивное — личное участие зрителей приветствуется. Ну или просто захотела приобщиться к искусству. Она встала, за несколько больших шагов преодолела расстояние до оставшихся на ногах забияк и быстрыми точными ударами раскидала их в разные стороны.

— Давай дари мне эту вашу птицу, — подтолкнула орка ко мне и пошла обратно на свое место.

Вождь от тычка любимой ошалело вытаращил глаза и еле успел затормозить рядом со мной. Вместо того, чтобы, как договаривались, за руку отвести меня на финальный поклон, сграбастал в охапку. Не успела я опомниться и упасть в обморок от исходящего от него «завлекательного» запаха секреции какого-то там оленя, как меня сгрузили на руки Миндяйке.

— Вот, — улыбнулся, выставляя клыки напоказ вождь, и кивнул на меня. — Спектакль окончен.

«Тушите свет», — захотелось мне добавить. Но я нашла в себе силы выдавить улыбку и кивнуть, то ли совершая тот самый финальный поклон, то ли соглашаясь, что наступил конец, абзац, финиш, и вообще конечный апофигей спектакля. Иначе и не скажешь.

Внезапно глаза Миндяйки наполнились слезами. В шатре снова повисла звенящая тишина.