Наедине с герцогом

– И что ты ему сказала? – Она вцепилась в юбку и стала мять ткань пальцами.

Марджори посмотрела Изабелле прямо в глаза.

– Что я не узнала девушку на рисунке. – И, немного помолчав, она добавила: – Кажется, он мне поверил, поскольку выглядел очень разочарованным и вскорости ушел.

Изабелла кивнула.

– Ты поступила совершенно правильно, не сказав, что я здесь живу. Спасибо.

Губы Марджори растянулись в сдержанной улыбке.

– Мисс, вы должны знать еще кое-что. Этот джентльмен сказал, что вернется завтра.

– Что?

Этого не может быть! Невероятно!

– Простите меня, но сперва он поинтересовался, когда можно застать дома мистера Чилкотта, а уже потом я поняла, что он разыскивает вас.

Сожалею, если поставила вас в неловкое положение.

– Все в порядке, Марджори. – Изабелла едва слышала свой голос. У нее закружилась голова, она уже готова была поддаться панике. – Ты же не знала.

– И тем не менее я искренне сожалею, – сказала служанка.

Она поклонилась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Изабелла долго сидела в оглушающей тишине.

Герцог нашел ее, и все потому, что вчера во время фейерверка застал ее врасплох. Она была уверена, что дело именно в этом, потому что все время была крайне осторожна.

Черт!

У Изабеллы шла кругом голова – она пыталась придумать, как ей лучше всего выйти из сложившейся ситуации. Завтра Энтони вернется, но он все еще не знает, что нашел ее. Может быть, стоит поговорить с отцом – предупредить его о предстоящем визите герцога? Изабелла решила, что должна предупредить также и мать.

При мысли об этом девушка опустила голову на руку и застонала. После вчерашней ссоры она надеялась, что ей уже никогда не придется обсуждать с мамой бал в Кингсборо-Холле, – надеялась, что они просто будут жить дальше, как будто ничего не произошло. Изабелле больше не хотелось обманывать.

Глубоко вздохнув, девушка собралась с силами и отправилась в кухню. Она попросит Марджори приготовить ей чашку горячего какао. С какао ей все покажется не таким ужасным; особенно хорош напиток с ячменными лепешками, политыми сливками и клубничным вареньем.

* * *– Большей глупости ты придумать не могла! – воскликнула мать Изабеллы, когда они сидели друг напротив друга вечером в столовой. Отец устроился во главе стола и, как обычно, не вступал в спор, молча слушая их. – Неужели у тебя нет гордости?

– Есть, конечно, мам. При чем здесь гордость? Герцог…

– Не спорь со мной, – перебила ее миссис Чилкотт и, взмахнув вилкой, словно мечом, указала на дочь.