Наедине с герцогом

– Она не откажет тебе, мой дорогой, – заверила его мать. – Всем очевидно, что она к тебе неравнодушна.

– Я тут же дам тебе знать, как только получу ответ, – сказал герцог. – Когда я буду делать ей предложение, ты, вероятнее всего, уже будешь на пути в Лондон.

В десять часов герцогиня в сопровождении Гударда выехала из дома. Энтони велел Фелпсу сказать конюхам, чтобы те седлали его любимую лошадь, – через полчаса он выезжает. Он закончил чаепитие, ненадолго встретился с секретарем и в конце концов отправился в Моксли.

Сегодня он не будет спешить. Он обдумает то, что скажет Изабелле, будет смаковать каждую секунду, чтобы потом иметь возможность вспомнить этот день в мельчайших подробностях.

Когда Энтони, погруженный в мечты (рядом с ним Изабелла, а вокруг резвятся их ребятишки), въехал в городок, он совершенно не обратил внимания на неодобрительные взгляды. Как не обратил внимания и на нежелание продавщицы помочь ему в покупке темно-синих перчаток, которые приглянулись Изабелле, когда мистер Робертс настоял на том, чтобы она купила зеленые; на выражение лица цветочницы, когда он выбирал большой букет нарциссов.

Если эти женщины желают сидеть с кислыми минами, это их право. Ему никто настроения не испортит.

Но, казалось, половина города стала перешептываться за его спиной, когда он открыл калитку дома Изабеллы и направился по дорожке к входной двери, и герцога охватило беспокойство, словно плащом укутало. Он попытался стряхнуть его, пытаясь уверить себя, что, скорее всего, по городу поползли слухи о его предстоящем предложении руки и сердца, поэтому все жители Моксли с нетерпением ждут ответа мисс Чилкотт.

Возможно, ему и удалось бы убедить себя в этом, если бы неожиданно кто-то не крикнул.

– Шлюха! – раздался вопль, и его тут же подхватили остальные.

Энтони почувствовал, как в его венах закипела кровь. Этому могло быть только одно объяснение, и имя ему – леди Харриет.

Всей душой герцог желал обернуться и встретиться лицом к лицу с обидчиками Изабеллы, но здравый смысл одержал верх.

Если он станет всех бить (как чешутся кулаки!), ничего хорошего из этого не выйдет. Таким образом он защитит лишь свое имя. Изабелле же будет еще более неловко. Должен быть другой выход.

Энтони постучал, и дверь ему тут же открыла служанка.

– Слава богу, вы пришли, ваша светлость! – воскликнула она дрожащим голосом, принимая у него шляпу и перчатки.