Наедине с герцогом

Создавалось впечатление, что Энтони забыл о приличиях, как только увидел Изабеллу, и стал ничем не лучше того повесы, которым был раньше. Это сводило его шансы на успех к минимуму. Ответ на его вопрос был совершенно очевиден: чтобы заполучить руку Изабеллы, Энтони придется обуздать свое желание разрушить все преграды и утащить ее с собой, подобно дикарю. Вместо этого он должен вести себя сдержанно, соблюдать приличия, быть вежливым, участливым… Словом, проявить качества, которые вызывают по крайней мере уважение. И если в конечном итоге этого окажется мало… ему следует смириться с поражением.

Он взглянул на миссис Чилкотт, которая смотрела на него как на преступника. Настало время исправить свои ошибки, и нет лучшего способа, чем просто извиниться.

– Вы правы, – ответил Энтони. – Я вел себя отвратительно, за что от всего сердца прошу прощения. Я надеюсь, вы примете мои самые искренние извинения.

У миссис Чилкотт округлились глаза, как будто она меньше всего ожидала от него извинений. Пару секунд она всматривалась в его лицо.

– Благодарю вас, ваша светлость. Это очень любезно с вашей стороны. – И, поколебавшись, добавила: – Я тоже немного вспылила, за что, надеюсь, вы меня простите. Прошу вас, поймите, я просто желаю Изабелле счастья.

Разумеется, подобных слов ожидаешь от любящей матери, и тем не менее ее тон явно прозвучал нравоучительно. По ее мнению, мистер Робертс, в отличие от Энтони, являлся воплощением добропорядочности и уверенности в завтрашнем дне.

– Я тоже, – заверил ее Энтони. – И я знаю, вы верите: ваша дочь будет счастлива, если выйдет замуж за мистера Робертса. Но вы ошибаетесь. Мистер Робертс руководствуется исключительно своими личными интересами. Я не верю в то, что он любит мисс Чилкотт.

Он не хотел говорить о доказательствах, поскольку во многом они были из разряда догадок.

Миссис Чилкотт подозрительно взглянула на герцога.

– А вы ее любите? – Она холодно посмотрела ему в глаза, подалась вперед и добавила: – Я понимаю, что вы пытались избавиться от своих распутных привычек – повзрослели, как говорят, – но в душе вы остались прежним. Вы аристократ, ваша светлость, и, как по мне, здесь гордиться нечем.