Надежда в подарок

Казалось, все окружающее ему совершенно чуждо, словно он вдруг оказался не на своем месте. И дело было не только в том, что он гораздо выше остальных мужчин, а его тело словно отлито из бронзы искусным скульптором. У него был голодный взгляд. Взгляд человека, который не ел достойной пищи долгие месяцы. Элла чуть заметно задрожала. Черные глаза незнакомца метали молнии эмоций, а чувственный рот искажала гримаса брезгливости.

Это он. Инстинкты никогда не подводили Эллу. Это тот самый мужчина, который был непростительно груб по отношению к ее семье в темном вестибюле дворца.

От него исходили флюиды опасности и сексуальности — изысканный коктейль, который запрещают пробовать юным девушкам их более опытные матери. Элла почувствовала жар внизу живота и внезапно поняла, что испытывает эмоции, о существовании которых до сих пор даже не подозревала.

Он поднял голову, и она заметила, как напряглось все его тело.

Он вышел на охоту.

Элла почувствовала себя так, словно ее из темноты выхватил луч прожектора. «Перестань пялиться на него. Прямо сейчас». Но это оказалось выше ее сил. Она попала под его гипнотическое влияние и ничего не могла с этим поделать.

Даже расстояние в танцевальный зал не смогло скрыть от нее удивления, мелькнувшего в его взгляде, когда он понял, что она не собирается проигрывать в их молчаливой схватке.

Элла видела, как сворачивают шею женщины, провожая восхищенными взглядами мужчину, направляющегося к ней.

Она хотела убежать, но не смогла, потому что внезапно ноги отказались ей повиноваться. Теперь он возвышался над ней, и его столь близкое физическое присутствие лишило ее возможности дышать.

В течение довольно продолжительной паузы он откровенно рассматривал ее лицо и тело.

— Мы знакомы? — спросил он.

Элле уже не надо было слышать его низкий голос с восточным акцентом, чтобы убедиться в правоте своей догадки. Это он. Высокомерный мужчина, оскорбивший ее семью. И она была готова к его снисходительному тону и манерам сноба, но она не ожидала, что он окажется настолько сексуальным. Главным было не дать ему понять, что ее тело отказывалось повиноваться командам рассудка и зажило собственной жизнью.