Надежда в подарок

 — Но ведь мы должны жить вместе, как муж и жена.

Хасан покачал головой, прогоняя прочь непрошеные мысли, настигнувшие его при виде лукавого изгиба ее губ.

— Здесь другие традиции. Необходимость жить раздельно восходит ко времени, когда монарх всегда был готов уйти на сражение в любое время дня и ночи. Поэтому раздельное проживание — скорее необходимость, нежели последствие жизни в роскоши.

— Ты шутишь?

— Нет, не шучу. Я просто подчиняюсь традиции и даю возможность тебе жить своей собственной жизнью. — Он заметил, как тень омрачила блеск ее голубых глаз, но в сотый раз убедил себя в том, что так будет лучше для них обоих.

Счастливой? Он действительно считает, что она сможет радоваться жизни, живя словно в келье и не имея возможности рассчитывать на ласку мужа? Она посмотрела на Хасана в упор, набираясь храбрости задать ему прямой вопрос.

— Значит, мы не станем настоящей супружеской парой?

Против воли хозяина взгляд Хасана скользнул по ее великолепному телу. Она была так прекрасна и так хрупка в золотистой вуали, слегка прикрывающей ее точеное бледное лицо. Он страстно желал привлечь ее к себе и впиться в эту утонченную красоту страстным поцелуем. Но что-то останавливало его, и это был голос рассудка. Их брак существовал лишь на бумаге, лишь для того, чтобы ребенок родился законным наследником.

"— Но ведь наш брак ненастоящий, Элла? — спросил он, пытаясь за грубым вопросом спрятать растущее сексуальное желание. — У нас не было подобного намерения. Думаю, не стоит усложнять ситуацию, притворяясь теми, кем мы не являемся.

Его слова обдали Эллу леденящим холодом, и внезапно она поняла, как одинока будет ее жизнь, если Хасан станет и дальше отвергать ее. Пытаясь проглотить комок нахлынувших слез, она шла за ним по мраморному коридору, мечтая спросить, почему он не оговорил все условия до женитьбы.

Он сделала это намеренно. Если бы он подробно рассказал ей о том, как ограниченна будет ее жизнь в его стране, она никогда не согласилась бы поехать с ним. Никакие деньги и обещания быстрого развода не заставили бы ее согласиться на добровольное заключение. Она нашла бы иной способ выжить, потому что у нее не было бы другого выхода.

Хасан обхитрил ее, но это уже не важно.