Надэя. Незаконнорожденная

Едва три золотые оказались в руках у Тальяна, купивший мужчина немедленно снял с моей шею тяжелый рабский ошейник и откинул его в сторону. Более того, он не стал прижигать на моей ладони клеймо, которое ставили недалеко от того места, где мы сидели.

Тихий смех заставил меня недоуменно взглянуть в глаза своего охранника.

- У юракшенцев больше нет рабов, моя маленькая госпожа. Можешь считать, что ты свободна с той минуты, когда он уплатил Тальяну золотые монеты.

Я задумалась над своей судьбой. Пока ничего страшного не происходило, а ведь Наара предрекала Надэи тяжелые испытания, с которыми она бы не смогла справиться.

Дарк усмехнулся и неожиданно засмеялся.

- Не думаю, что леди Антая мечтала о такой судьбе для тебя. Во мне снова воскресает вера в то, что боги этого мира заботятся о твоей безопасности, подсылая тебе в помощь своих преданных детей.

На такое заявление, я лишь неопределенно пожала плечами. Как знать, как знать…

Мы шли за купившим меня мужчиной по улицам Бадеи, и, если бы Дарк не был таким рослым и крепким, ему бы было нелегко угнаться за ним.

Наконец наше путь подошел к концу. Стоило только юракшенцу войти в небольшой двухэтажный дом с палисадником, стоявший на окраине города, как к нам подошли двое сопровождавших нас охранников и молча кивнули на приоткрытую дверь.

Едва мой нянь переступил порог, как к нам на встречу тут же подбежали две служанки и сопроводили в большой зал, где уже за одним из столов дожидался нашего прихода юракшенец.

- Присаживайтесь, не стесняйтесь, - сказал он, едва мы дошли до накрытого скатертью стола, а потом взглянул на служанок. – Принесите воды, вина и тушеного мяса, - негромко распорядился он.

Вскоре принесли требуемое и я с жадностью накинулась на мясо, запивая его подслащенной водой. Вина, слава всем богам, мне не стали предлагать. Пока ела, двое мужчин, сидящих рядом со мной, о чем-то тихо разговаривали на непонятном мне языке.

Простое тушеное мясо с овощами было невероятно вкусным. За эти дни я уже настолько устала от сухомятки и разбавленного вина, что с наслаждением принялась опустошать тарелку, не забывая, впрочем, о правилах поведения в общественных местах.