Надэя. Незаконнорожденная

- А где находится Юраккеш? И кто там живет? – спросила у Дарка, когда мы расположились прямо на полу у правого борта судна. Здесь, в отличии от других мест, был хоть небольшой, но тенек, тянувшийся от основания деревянного ящика с мой рост.

- Люди, Надэя. В свое время я сражался с ними, будучи еще вольным отпрыском своей матери. Они такие же люди, как и мы. Живут, умирают.

Дарк произнес это тихо, глядя на водную гладь. Видимо воспоминания еще бередят его душу, поэтому он ненадолго ушел в себя.

- А их язык? Такой же, как и наш? – мне не терпелось узнать подробностей.

Дарк отрицательно покачал головой. Плохо, очень плохо. Не зная языка мне придется очень туго. Не думаю, что смогу быстро его освоить.

- У них свой собственный язык, но я его понимаю, и ты быстро научишься.

- Значит, мы останемся в Юраккеше, Дарк? Но Тальян со своими сообщниками говорил о Хашемире и Антее…

- Мы останемся в Юраккеше, но тише, Надэя. Об этом никто не должен узнать.

- Мы отправимся к семье матери Надэи, да?

- Я думал об этом, моя маленькая госпожа.

Я понятливо закивала головой. Если бы Дарк того хотел, то избавился от Тальяна еще в Саркоте. Но для меня нахождение в этом государстве было бы опасно. Он, впрочем, как и я, не сомневался, что леди Антая убила бы меня при первом удобном случае.

- У меня есть драгоценности, Дарк, - едва слышно прошептала я, наклонившись к его лицу. – Их можно продать в Юраккеше.

- Нет, - неожиданно резко возразил мне мой нянь. - По ним нас смогут легко вычислить.

- Но это не фамильные драгоценности, а те, что достались мне от матери Надэи и те, которые подарил ей отец. Их немного, и они без изысков. Никто ничего не заподозрит, - упрямо гнула свою линию.

- Не стоит, маленькая госпожа. Сперва поживем на те деньги, которые у меня есть.

Нехотя кивнула в ответ. Дарк прав – нечего привлекать к себе излишнего внимания. По крайне мере пока мы не избавимся от Тальяна.

За ночь мы успели покинуть пролив, в котором ветер был не сильным, а море спокойным. Именно в эти часы я увидела всю грязь и мерзость местного контингента. Рабов заставили сесть за весла и нещадно стегали их кнутом, если один из них останавливался на мгновение чтобы перевести дыхание и отдохнуть.

К женщинам был иной подход.