Надэя. Незаконнорожденная

Более того, в комнате витал небольшой запах аммиака, что заставил меня поморщиться.

- Отдыхай, Надэя, набирайся сил. Никто не посмеет причинить тебе вред в стенах этого дома. скоро придет служанка и поможет тебе с омовением. Если что кричи, я буду за соседней дверью, хорошо?

С этими словами он выпрямился и отошел к окну, распахивая ставни. Свежий ветерок ворвался в мои покои, разгоняя неприятные запахи.

Говорить не было сил, поэтому я с блаженством откинулась на пуховую подушку и прикрыла глаза. Дорога меня вымотала, забрав последние силы.

Нужно было подумать и понять, как действовать дальше. Притворяться ничего непомнящей у меня долго не выйдет, кто-то да поймет, что я не так, за кого пытаюсь себя выдать. Уж слишком разное у нас воспитание, да и мировоззрение. Не думаю, что слуги настолько глупы, чтобы не заподозрить неладное.

Не успела я задремать, как дверь в комнату с грохотом отварилась и в ее проеме застыла дородная женщина с большой лоханью.

«О, боже! Неужели здесь все как в нашем средневековье?!» - мысленно задала себе вопрос.

Я оказалась права в своих догадках. Две девушки лет пятнадцати принялись набирать лохань горячей водой, а нарушительница моего покоя проворно обошла кровать и пропала за ширмой. Что уж там она делала, мне было не ведомо, но вот отчетливый запах застоявшихся испражнений оповестил меня о том, что и туалета классическом понимании здесь нет. Либо горшок, который забыли вынести, либо дырка в полу, которую не удосужились вовремя почистить.

Повозившись за ширмой, женщина выудила на свет то ли горшок, то ли ведро, прикрытое серой и грязной тканью. Мне разу же стало дурно от одной только мысли, что придется терпеть вонь и антисанитарию. В лесу с нуждой проблем не было. Сел за специально отведенный кустик, сделала дела, да прикопала за собой. Тут же меня, судя по всему, ожидает тот еще трешь.

- Вынесите, отмойте его, - тонким пальчиком указала на вонючий предмет, - и впредь не смейте оставлять его надолго немытым!

Женщина зло зыркнула в мою сторону, но перечить, слава богу, не посмела.

«Черт! А она руки-то помыла перед тем, как касаться к хлебу и сыру?» - мелькнула мысль в голове, а живот жалобно заурчал от голода.

Элементарная помывка забрала остатки моих сил.