Над законом

'Вот в такие минуты принято думать о том, есть ли жизнь на Марсе, – подумал он и автоматически нашел в небе красноватую каплю. – А также о том, что вот сейчас, возможно, кто-то там, на далеких звездах, точно так же лежит на спине С автоматом под мышкой и от нечего делать смотрит в небо. Хороша Вселенная, в которой на каждой обитаемой планете валяется по Иллариону Забродову с 'Калашниковым' в обнимку... Скорей бы утро, а то лезет в голову всякая бредятина...' Блок-пост догорал, но все еще давал достаточно жара, чтобы засевшие в кустах диверсанты не слишком страдали от ночного холода.

Страданий им хватало и без этого: голодные комары быстро обнаружили оборудованное в кустах убежище и недолго думая приступили к трапезе. Илларион меланхолично обмахивался сорванной с куста веткой, слушая, как звонко шлепают себя по мордасам и тихо матерятся его подчиненные. Подчиненные...'

– Тихо, вы, гробокопатели! – шепотом прикрикнул он, и Сват с Воробьем сразу притихли.

'Только бы не заснуть, – подумал он.

– Шлепнут ведь меня эти гаврики, а Старцеву доложат: так, мол, и так, убит в неравном бою'.

Чтобы не забивать голову ерундой, он стал думать о том, спит ли сейчас Мещеряков, и если да, то какие видит сны. Илларион от всей души желал присниться полковнику и как следует обматерить того хотя бы во сне. Он, конечно, рассчитывал со временем сделать это лично, но до светлого момента встречи надо было еще дожить.

Илларион понял, что начинает засыпать и что давно не слышал звучных шлепков по физиономиям.

Он резко сел и огляделся. Воробей мирно посапывал слева от него, а Сват свернулся калачиком справа.

Блок-пост еще тлел, так что времени, похоже, прошло совсем немного. 'Надо же, – подумал он, аккуратно накрывая ладонями лица своих соратников и сжимая их так, чтобы прекратить малейший доступ воздуха, – даже пожарных не вызвали. Знает кошка, чье мясо съела'. Сват замычал, забился и сел, тараща круглые от ужаса глаза и судорожно втягивая в себя воздух.

Через секунду под рукой Иллариона задергался Воробей.

– Убью говнюков, – пообещал им Илларион.

Воробей резко дернул головой, освобождая лицо, и со всхлипом втянул в себя воздух. Илларион подтащил к себе рюкзак, порылся в нем, лязгая запасными обоймами, и вынул трехлитровый жестяной термос. Его подопечные завозились, придвигаясь ближе.

Воробей фыркнул и недовольно повертел носом.

– Хоть бы руки помыл, – сказал он Иллариону. – Задохнуться же можно.