Над законом

– Ты с Плешивым снюхалась, да? Вы меня решили по миру пустить? Дай, – он вдруг полез к Иллариону, остервенело пытаясь содрать с его плеча автомат. Забродов аккуратно отцепил его от себя и отодвинул на расстояние вытянутой руки.

– Ты что, Иваныч, белены объелся? – спросила Ирина, глядя на него идеально круглыми глазами. – Мало мне было тех недоумков, так теперь еще и ты туда же. Ну что за жизнь! Ну, хоть ты им скажи! – воззвала она к Иллариону.

– Что сказать? – подал свою реплику тот.

– Вот именно: что сказать? – брызгая слюной и отталкивая удерживающую его руку Иллариона, выкрикнул Старцев.

– Что он скажет, когда совсем заврался? Мне он говорит одно, Капитонычу другое, а Плешивому, наверное, третье!

– Признаться, у меня тоже сложилось такое впечатление, – тихо сказал Говорков, и все замолчали, прислушиваясь к этому голосу, напоминающему шуршание старых газет. – Этот человек каким-то непостижимым образом оказывается во всех местах одновременно. И там, где он, происходят какие-то невообразимые вещи. На кого вы работаете, юноша? – спросил он у Иллариона.

'А вот свернуть тебе шею, и вся 'недолга, – подумал Илларион, спокойно выдерживая холодный оценивающий взгляд древней рептилии. – Пускай Архипыч потом расследует дело о несчастном случае'.

– Я работаю на себя, – просто ответил тот. – Такая у меня принципиальная позиция.

– Одинокий волк? – криво усмехнувшись безгубым ртом, спросил Говорков. – Времена одиночек прошли. В наше время, даже оставаясь формально независимым, приходится так или иначе действовать в русле политики какой-нибудь крупной.

., скажем так, корпорации – просто потому, что иных путей не существует, а те, что существуют, быстро приводят к печальному финалу. Так чей вы, юноша?"

"– Повторяю: я – свой собственный. Тем не менее, я с вами согласен: плевать против ветра – чистой воды донкихотство. Но если работать на кого-то, даже временно, то это должна быть солидная фирма, а не две банды жуликов в форме, которые не могут поделить несколько гектаров заболоченного леса и подсылают друг к другу диверсионные группы, чтобы с боем оттягать у соседа стодолларовую бумажку.

Почему я должен говорить кому-то из них правду или врать в чьих-либо интересах? Я плевать на них хотел, у меня есть свои интересы, и вот их-то я и пытался соблюсти. Я согласен работать на большую контору до тех пор, пока это выгодно мне, но на мелкопоместных князьков я ишачить не собираюсь. Я достаточно ясно изложил свою позицию?

– Предельно ясно, – сказал Говорков.