Отличница для ректора. Запретная магия (СИ)

Не имея практического опыта обращения с запретной магией и представления, на что она способна самом деле, мы и представить не могли, что именно пытается сделать преступник. Посмотрим, удастся подтвердить верность ваших выводов. Впрочем, уже одно то, что вы способны изготовить антидот, говорит в вашу пользу.

Да уж. Не столкнись я сама с чем-то подобным в прошлом, я бы тоже не смогла такое представить. Мне и сейчас не по себе. Не хочется даже думать об этом лишний раз. Я благополучно передала Николасу всё, до чего мы дошли с Дерилом, пусть теперь у него об этом голова болит.

В дверь осторожно стучат.

Дознаватель сразу преображается, на пальцах его вспыхивают багровые искорки боевого заклинания, удерживаемого от удара.

Меня настораживает не сам стук в дверь. Я же староста. Я всё время кому-нибудь нужна, вот только обычно ко мне ломятся, словно вокруг пожар.

– Джемма?

Голос, вопрошающий из-за двери успокаивает Николаса, и искры тухнут.

А меня обуревают странные и противоречивые чувства: облегчение, удивление и раздражение.

Глава 56

Если, услышав голос Алессии, я просто удивилась, то, обнаружив за дверью не одну её, а в сопровождении того неизвестного лорда, что судил турнир, я почувствовала тревогу.

– Вы позволите? – глубоким хорошо поставленным голосом спрашивает он.

Я беспомощно оглядываюсь на Николаса, и тот поощрительно мне кивает."

"– Да, разумеется, лорд… – подаю я лорду сигнал, что неплохо бы представиться. Первую мысль, что спутник Алессии и есть её жених, тот самый Адриан, я отбрасываю.

Тем временем, лорд, игнорируя намёк, внедряется на мою территорию и обменивается рукопожатием с Николасом. Лорд Фаджио спешно прощается со мной и оставляет меня со странными гостями.

– Чем могу быть полезна? – напряжённо уточняю я.

И в этот момент с лордом происходит нечто странное, точнее сказать, шокирующее.

Облик его смазывает и плывёт.

Лёгкая рыжинка пропадает из его волос, они превращаются длинные и тёмные. Нос становится ровнее, глаза меняют цвет, брови разлетаются над ними в надменном изгибе…

Еще до того, как преображение завершается, я понимаю, кто передо мной и опускаюсь в глубоком реверансе.

– Ваше императорское величество, какая честь, – меня немного потряхивает, и голос слегка дрожит.

Не каждый день ко мне в спальню заглядывает сам император.

А Кассиан силён.