Начальник милиции (СИ)

Придумает такой, как же. А мне потом снова с Мухтаром на выезд плестись.

— Я уже придумал, отработаешь натурой, так сказать. Крышу перекроешь бабе Зине и забор поправишь. Умеешь?

— Так это я запросто, — повеселел Петруша.

Но расслабиться я ему не дал.

— Только смотри у меня, я лично проверю. Заява у меня пока побудет, обманешь — в ход ее пущу, а матери твоей скажу, чтобы не забирала ее, сам подумай, зачем ей сын-обманщик, который мать и старушек обкрадывает. Опять же, следователь верно подметил, что и жилплощадь свободнее станет.

Поживет матушка на старости лет, вздохнет свободнее без тебя, обалдуя.

— Маман так со мной не поступит, — вытаращился на меня воришка.

— Хочешь проверить? — оскалился я в недоброй улыбке.

— Нет, я все сделаю, зуб даю, начальник. Руки не из жопы, умею по-плотницки.

— Сегодня же и начнешь.

— Да прямо сейчас к бабе Зине пойду! — закивал тот.

— Я завтра приеду, проверю фронт выполненных работ.

Разрулив все с кражонкой, я погрузился в УАЗ. Пока наставлял Петрушу, следак уже успел незаметно для сыночка получить бумажку от его матери, что, мол, ошибочка вышла, ложки за полку завалились.

Нашлись. Это было, вероятно, нужно для того, чтобы как-то списать уже зарегистрированное в дежурке сообщение о преступлении. Ух, я уже в терминах ментовских разбираться стал. Что ж дальше-то будет?

— Александр, — обратился ко мне криминалист, когда машина тронулась, а его чемодан снова давил нам на ноги. — Как вы поняли, что это Петр совершил кражу? Неужели Мухтар вас навел на след?

— Мухтар, а кто же еще, — хмыкнул я.

А про себя подумал, что никто из ментов не обратил внимание на наколку у Петруши на тыльной стороне ладони. Восход солнышка, неприметный такой. Петруша его еще в рукав прятал, не хотел показывать, а я увидел. Вот только солнышко не простое, а «воровское», а лучики его указывают на количество ходок. И она у Петруши не одна была, не знаю, сколько, точно не разглядел. Стало быть, первейший кандидат в подозреваемые. И еще я подметил, что когда Петруша в дом заявился, руки у него подрагивали, а глаза стеклянные были — с похмелья еще не отошел, сразу видно.

А потом, спустя какое-то время, посвежел и повеселел вдруг. Видать, дошел опохмел до организма. С чего бы вдруг? Я ведь заглядывал в холодильник, водки там нет, получается, что он где-то на грудь успел принять, и совсем недавно."

"А потом я без всякой собаки, самостоятельно пробку из смятой газеты под столом углядел, такими закупоривают обычно бутыли с самогоном.