Начальник милиции (СИ)

Десять штук на каждой руке… тьфу, то есть, на двух руках в наличии, и дулю скрутить могу, но мои-то руки толще были, и персты узловатее, особенно безымянный, на котором особая воровская наколочка-перстень была. А сейчас… Кожа нежная, что попа у комсомолки, пальчики ладные, аккуратные — аж смотреть стыдно, как такими пиво открывать и окуньков шелушить? Засмеют мужики.

Потрогал голую грудь — почти без шерсти, голенькая. Ткнул себя в живот — твердо и жира нема… Ёбушки-воробушки, да не мое это тело, а молодого парнишки.

Хвала создателю, президенту и прочим святым, что хоть не деффчёнки! Ужасно захотелось в зеркало посмотреться, и я приподнялся на локте, затем совсем осмелел и встал, огляделся.

Солнышко, песочек, птички, речка плещется, и я снова молодой… Ляпота! А дышится-то как! И легкость в теле ощущаю, подзабыл я, как без «роз» жить. Известно, что после пятидесяти начинаются эти самые сплошные «розы». НевРозы, артРозы, склеРозы и прочие остеохондРозы. А тут — бац! Ни коленка не хрустнет, ни в груди не тянет.

Головёнку в небо задрал, и не закружилась даже. Фух! Какой хороший сон! И почему раньше таких не видел, где я снова молод и глуп! Хотя мозги-то, вроде, мои при мне остались — даже голову пощупал. Целая, твердая, и волос на ней явно больше, чем было.

— Товарищи! — раздался из толпы голос немолодой дамы в огромной шляпе и солнечных очках, ну вылитая Тортила. — Вызовите, наконец, скорую! Вы разве не видите? Человек не в себе — стоит и улыбается в никуда, ну прям блаженный какой-то.

— Да у него мозг, наверное, умер, — поддакнул рыжий с бакенбардами, тот, что с чесночным выхлопом и в таких же мерзких, как его дыхание, купальных плавках. — Я в «Науке и жизнь» читал, что тело может жить после того, как мозг от кислородного голодания сковырнулся. А он же наглотался, значит — не дышал.

— Как у зомби? — взвизгнул чей-то голос. Женский, но явно не Тортилы, а молодой, с подростковым фальцетиком.– Я таких в фильме видела! «Ночь живых мертвецов»!

Я отряхнулся от песка и переступил с ноги на ногу, будто пытаясь опробовать свое-чужое тело (пока не понял, как так произошло с тельцем).

А после, пройдя по толпе суровым взглядом, твердо проговорил:

— Граждане и гражданочки. Чего зенки вылупили? Расходимся, господа отдыхающие! Мой мозг живее всех живых. Нашли, блин, Байдена!

Народ почему-то синхронно ахнул и зароптал."

"— Ну точно! — выдохнула Тортилла.