Начальник милиции (СИ)

Не выдерживает конкуренции с сетевыми громадинами с доставкой. Разрастающийся человейник поглотит душу. И станем мы былинками городской сети, где нет места живому общению, походам в булочную, в гости, на горку. Или просто выйти и посидеть во дворе на лавочке с гитарой или козла забить под «грибком». Нет и не будет уже такого. Теперь мы не только не знаем своих соседей по двору, а не ведаем даже, кто в подъезде, на площадке с нами одной живет. Не здороваемся и уж точно не справляем вместе за шумным застольем первое и девятое мая, накричавшись до хрипоты «ура» после городской демонстрации.

И злость меня такая взяла… Неужели ничего нельзя изменить? Можно. С себя начать! А вернее, с полковника.

Ведь кое-что в моих руках. Если Гурьев делишки мутит, я ему на хвост наступлю. Пусть это маленький, но удар по махине коррупции, а я спать буду спокойней, что мимо не прошел.

Зашел в арку, укрывшись от посторонних взглядов, вытащил из пакета сверток и разорвал его. Склеен он был на совесть, из многих слоев оберточной бумаги.

— Гражданин! Вы чего мусорите? — в арку заглянула бородатая морда дворника.

Как ни странно, русская. Даже прищур как у деда Щукаря.

— Извини, отец, — ответил я. — Я сам всё и соберу.

А сам продолжал терзать сверток.

— Хе, — хмыкнул дворник и побрел прочь, бубня ко мне спиной: — Отца нашел. Да мы с тобой, почитай, одних годков будем.

Он прав… Не смирился я, что почти уже жизнь прошла.

Пух! — бумага разлетелась клочками, а в руках ничего не осталось. Что за ерунда? Пусто? Кукла? Зачем?..

Сам себя я засыпал вопросами, а ответа так и не нашлось. Это что получается… Гурьев просил доставить посылочку на адрес к восьми вечера сегодняшнего дня, а сам — подсунул пустышку? Для чего? Определенно, чтобы я туда пришел.

Хм… И дальше что? Ни хрена не понимаю.

Только сначала нужно малясь подготовиться к этой «свиданке»… Пустым туда соваться не собираюсь.

Жаль, ни заточки, ни волыны на кармане у меня нет, чтобы с этой многоголовой гидрой бороться. Ничего, что-нибудь придумаем.

Глава 3

Я свернул в строящийся двор со вздымающимися в свинцовое небо остовами девятиэтажных коробок из уныло-серого бетона, напоминавших гробы для великанов.