Начальник милиции. Книга 5

— Можно простыми словами даже. Нам нобелевку не получать.

— В общем, при комнатной температуре, без воздействия разрушающих факторов внешней среды, таких, как осадки, солнечное излучение, ветер и перепады температур, след может…

— Сколько? — уже раздраженно перебил я. — Скажи сразу! Сколько! И все…

— Если объект в квартире и находится в непосредственной близости возле батарей отопления, то…

— Твою маковку! Лето на дворе. Какие батареи? Сколько?

— Ну… месяц, два, три. А там высыхание потожирового вещества начнется.

— Так месяц или три?

— След следу рознь, — снова принялся уточнять он. — У кого-то узор на подушечках пальцев хорошо выражен, потожировых желез много, у таких людей следы, что называется, жирные остаются. И долго сохраняются. А у кого кожа сухая — и линии папиллярные, бывает, выглядят, как стертые. У посудомоек или прачек, например, так у тех следы и недели не проживут.

— Вот как? Интересно, не знал… И что ты можешь сказать о том неизвестном человеке, который оставил следы на банке?

— У него средняя выраженность папиллярных линий.

— Понятно… А женщина это могла быть?

— Не похоже. Следы достаточно крупные, хотя встречаются и женщины с «мужскими» пальцами. Опять же таки, достоверно я определить не могу. Нет методик.

Я набрал в грудь побольше воздуху и от души вздохнул.

— Ну так свою придумай, Валентин.

— Я над этим работаю, — авторитетно заявил эксперт.

— Да? Вот и хорошо… А пальчики эти в картотеку помести. И в область направь, пусть по своим массивам пробьют.

— Уже переснял их на «Ёлке», — заверил Валентин, кивнув в сторону своей темнушки. — Пленка сушится. Отпечатаю снимки, наклею карточку и направлю.

— Кстати, о плёнке… Возьми вот, — я протянул ему катушку со «Свемой», которую взял у журналистки. — прояви и напечатай.

— Что там?

— Нашей газете надо помочь местной.

— Так я отсыпать могу. Я его сам готовлю из компонентов.

— Не надо, лучше сам сделай. Хорошо?

— Конечно, если надо, помогу.

Глава 19

Я сходил покормил Мухтара, вернулся к себе и нарезал задач на завтра своим операм, после заскочил в кабинет к Кулебякину, погонял с ним чаи, обсудил текущие дела и рутину, не вдаваясь в подробности моего дела с нацистами, все больше за грабежи, кражи и прочие угоны с ним потрещал.