Наагатинские хроники

Этот плач был каким-то другим, более тихим, тонким, и он казался куда обиженнее. Через несколько мгновений ему вторил плач ранее рождённого ребёнка, и Дейш почувствовал, как совсем чуть-чуть расслабился тугой узел напряжённого ожидания.

Дверь под его ладонями дрогнула, слегка покосилась – всё же он успел хорошо её потрепать – и отворилась. В проёме появилась радостно улыбающаяся девушка.

– Господин, уже можно, – лицо девчонки сияло облегчением. Она поспешила отползти в сторону, но Дейш не торопился заползать.

Опомнившись, он стремительно заполз в дом и направился в комнату.

Тейс, опираясь руками на постель, пыталась встать. Её горячечный взгляд был направлен на два свёртка из одеял, лежавших на другой стороне ложа. Но она не могла до них добраться: сразу четыре женщины приводили её в порядок, две из них даже были нагинями.

– Не медлим, – спокойно командовала наагалея Рушана выводком девушек, которых ей дали в помощницы.

Дейш опустился рядом с постелью и дрожащими пальцами прикоснулся к руке жены. Та резко повернулась к нему, и он увидел в её глазах звериное беспокойство и страх. Отвернувшись от него, она бросила молящий взгляд на своих детей, словно прося вернуть их ей.

– С госпожой всё хорошо, – ровный голос наагалеи Рушаны бальзамом пролился на сердце Дейширолеша. – Она сильная и справилась просто замечательно.

Дейш непонимающе моргнул. Дети? До него с некоторым запозданием дошло, что у него сегодня родились дети. Осознав, что с женой всё хорошо и она не собирается умирать, он почувствовал желание посмотреть на своих сыновей. Интересно, они такие же, как Риалаш?

Наагалея Рушана оползла постель и подняла один из свёртков. Из складок одеяла раздалось недовольное кряхтение, очень живо взволновавшее Тейс.

– Прекрасный крепкий мальчик, – наагалея вложила в руки наагашейда свёрток и приоткрыла одеяло, демонстрируя ему сына.

Мальчик оказался весьма крупным и увесистым. Дейш помнил, что Риалаш был несколько легче. Недовольно кряхтя, упитанный, покрытый складочками, малыш слабо ворочался в одеяле, пытаясь устроиться в нём с таким же удобством, как и у матери в животе.