Набери мой номер ночью

— Обещаю чай, отдельное спальное место и разговоры на полночи. Где ты родилась?

Я встрепенулась, перекатилась на четвереньки и поспешила встать, пока он эту позу не увидел — ее бы ему хватило ровнехонько до грани.

— Нет, мне надо идти.

— Маш, — он говорил все так же спокойно и ко мне не поворачивался. — В каждом человеке есть темная и светлая сторона. Ты видела только темную. Так что мне еще сделать, чтобы ты перестала бояться узнать все остальное? Вот он я перед тобой — готовый кончить от одной мысли, что ты будешь спать в соседней комнате.

Я ненавижу признаваться в том, что не контролирую ситуацию, но сейчас я ее не контролирую. У тебя все козыри. Так возьми уже и играй, а я перехвачу инициативу позже, когда ты будешь готова. И перехвачу так, что ты даже не сообразишь, когда это произошло. Но следующий шаг должна сделать ты — я не позволю тебе потом заявить, что я просто дожал без права выбора.

— Нет, мне надо идти

Я не остановилась. Спешила, едва успела схватить куртку и сумку. К счастью, дверной замок не оказался каким-то вычурным — открылся от поворота рычажка.

Из подъезда я выбежала, будто боялась, что он кинется догонять. С парковки тоже рванула, но через несколько минут сообразила, что нужно написать в офисном чате о конце смены — не хватало сейчас еще заявку на доставку получить, когда всю трясет от напряжения.

Настроение свое я описать не могла. Какое-то непонятное, взвинченное почти до слез раздражение. Потому что не осталась, позволив победить чувству протеста? А на самом деле хотела? Конечно, хотела.

Поговорить, спросить, ответить. Вот только сегодня уже все вышло из-под контроля: поцелуи и этот недоонанизм оказались какими-то пронзительно взаимными, я не могла бы этого полностью отрицать. И если бы осталась — разговоров стало бы недостаточно, для нас обоих. Напряжение между нами уже трещит в воздухе электрическими разрядами. Светлая сторона, говорит? А если я влюблюсь? Если влюблюсь до такой степени, что и темная его часть не будет выглядеть такой уж вопиющей? Несложно представить, раз она уже заводит. И все, финал комедии — я тряпка, отдохновение, подушка для релаксации по имени Галя, тело с тремя подходящими дырками по имени Ева, которое под настроение херачат плетью, а она и рада. Я даже Мишке на волне первой влюбленности безропотно позволяла использовать себя в качестве тренажера для его начального сексуального опыта, терпя при том боль и отвращение. А Мишка — и близко не манипулятор и не диктатор.