Набери мой номер ночью

Игрушка внутри уже не казалась маленькой и незаметной — она давила, поджимала снизу влагалище, но толчки от этого не замедлялись, зато вызывали куда более острые спазмы. Я вцепилась пальцами в его плечи, попыталась хоть каким-то образом подстроиться, привыкнуть к этим ощущениям, но это было невозможно. Удовольствие нестерпимое, но очень близко граничащее с болью. Может, он так меня наказывает за самоуправство? В отместку я кусала его губы, но он будто этого и не замечал.

Такими темпами я очень быстро долечу до оргазма, но Кир замедлился.

— Маш, тебе так нравится?

Вопрос не имел однозначного ответа. Мне было дискомфортно и давяще, но неприятными эти впечатления не назвать.

— Да, — я выбрала быть до конца честной, но так и не определилась, какое обращение к нему сейчас уместно. Ведь мы не в Теме… или мы как раз в ней, только вошли с другой стороны и по моей инициативе?

— Хороший знак.

— А это разве не он? — я задохнулась от следующего медленного проникновения, выгнувшего бы мое тело, не будь оно прочно прижато к стенке.

Кирилл рассмеялся над вопросом, но после этого снова ускорился, доводя меня до пика несколькими мощными толчками. Тело сотрясло нервной дрожью, а затем почти сразу накрыло расслабленностью. Сам кончил, выйдя из меня и попав теплой спермой на внутреннюю сторону бедра.

Я была истощена — и этим опытом, и удовольствием, но все-таки заставила себя пойти в душ перед тем, как уснуть мертвецким сном. Долго рассматривала анальную игрушку под струями воды и удивлялась, как она, такая небольшая, настолько круто изменила все ощущения. И гадала, кто же из нас выиграл в этом раунде, если каждый все равно получил свое.

Я осознанно тянула время, проведя в ванной не меньше полутора часов. Мне хотелось, чтобы Кир уснул, так меня и не дождавшись, — это не пункт плана, а просто некоторое свободное пространство, которое тоже я определила.

"Распаренная вышла на кухню, решила себе еще и чай напоследок заварить. Но взгляд выловил какую-то несостыковку, заставил замереть на месте и сосредоточиться. На подоконнике стоял кактус — большой, мясистый, с длинными и жесткими колючками. Оригинальный в своих неправильных формах, неказистый, но однозначно — с царственным самодовольством выпячивающий новые толстые отростки в стороны.