Набери мой номер ночью

Точнее, нижние, которых сразу можно отличить по ошейникам, льнули, а верхние чаще всего изображали отстраненность. Хотя изображали ли? Ведь они наверняка такими и обязаны быть — не теряющими головы и не поддающимися на провокации.

Нечто подобное происходило и конкретно за нашим столиком — Кирилл ни на что не поддавался и даже наоборот, вдруг перешел к серьезной теме:

— Маш, я снова вернусь к вопросу о трудовом договоре на обучение. Ты подумала?

— Подумала, — я улыбнулась пьяно, хотя состояние только изображала.

— Не мне, а фирме, — поправил он. — Но да, я подобное не всем предлагаю. Однако если мы все-таки встречаемся, то с чего вдруг я не имею права хоть в чем-то о тебе заботиться?

Я, подумав, признала:

— Наверное, имеешь. Но не до такой степени.

— А когда будет до такой? — он улыбался, но мягкость его улыбки меня не обманула — едва прищуренные глаза выдавали сосредоточенность.

— Нет, такие подарки — слишком дорогие. Подобное можно принять только от родственника или… мужа.

— О, — он неожиданно рассмеялся в сторону. — Это ты мне так тонко намекнула на брак? После настолько коротких отношений?

Нет, конечно. Но очень хочу услышать ответ. Допускаю даже такой, в котором он признается, что с него уже браков хватит. Потому и ответила совсем другое:

— От тебя я этого точно не жду, Кир.

Глаза его стали еще пронзительнее."

"— Маш, а если бы я прямо сейчас предложил пожениться, что бы ты ответила?

— Отказалась бы, конечно. Мы слишком недолго встречаемся, чтобы обсуждать это всерьез.

— Тогда к чему намеки?

— Я не намекала, а постаралась как можно четче сформулировать свою позицию.

Кирилл подался вперед, не выпуская мои глаза из зоны пристального внимания.

— А может, ты сомневаешься в моем отношении к тебе? До сих пор считаешь, что я несерьезен? Чего еще тебе не хватает, Маш, цветов или ванильных признаний? Так я уже многократно в своем отношении признавался.

Признавался, было дело. Даже переехать предлагал, чтобы играть почаще. И в несерьезности я его не обвиняла — он действительно меня хочет и будет рядом, пока не надоем. Интересно, а я на что-то рассчитывала в таком разговоре? Мол, проговорится? Этот — никогда не скажет того, чего не хочет говорить.