На улице Мира

Возможно, мой вопрос прозвучал резко. Но всякий раз при воспоминании о работе Катерины, перед глазами вставал этот позорный коллаж, над которым потешались одноклассники.

– Ничем непристойным я не занималась, – жестко сказала Катерина. – Я ведь тебе уже говорила об этом. Все в рамках приличий. Мне с детства нравилось танцевать, но школу искусств я посещать не могла. Я самоучка. Хотела поступать, но…

– Но не поступила. Ты уже говорила, – перебив, напомнила я.

Катерина, закончив, убрала вату и перекись обратно в аптечку и отошла к шкафчикам.

– Тяжело работать в том месте, к которому у тебя душа не лежит, – обиженным голосом сказала брюнетка. – А еще тяжелее, когда рушатся твои мечты.

Катерина замолчала. Я тоже ничего не говорила. Вскоре мне надоела эта затянувшаяся неловкая пауза, поэтому я все-таки признала:

– Суп был вкусным."

"Катерина обернулась и просияла. Какая отходчивая!

– Я училась в техникуме пищевой промышленности. И у меня по щам всегда были пятерки, – процитировала она Тосю Кислицыну из «Девчат».

Катерина так искреннее обрадовалась моей похвале, что я не удержалась и улыбнулась ей в ответ.

Брюнетка все-таки взяла со стола мою пустую тарелку и понесла ее к раковине.

– Ты бы могла работать по профессии и стать классным поваром, – сказала я.

– Я ненавидела техникум, – возразила Катерина. – Пошла туда учиться, потому что к дому ближе всего. Как ты в свою элитную гимназию.

Мне показалось, что произнесла она это с издевкой.

– Вы с папой куда-то сегодня идете?

Я спросила это буднично, меня давно не задевало, что отец не уделяет мне время.

– Да, мы идем ужинать. Вера, твой отец тебя очень любит. И из-за того, что у него теперь есть я, он не станет относиться к тебе как-то по-другому.

– К тебе он тоже холоден?

– При чем тут я? Я – совсем другое! – возразила Катерина. – Поверь, тебе очень повезло жить так, как ты живешь сейчас. Сыта, одета, обута… Вот мои родители живы, но для меня уже давным-давно мертвы. Это так страшно. Вряд ли ты меня поймешь…

Она отвернулась и принялась греметь грязной посудой.