На улице Мира

С тяжелым осадком на душе я отправилась смотреть выступление Дани и Амелии…

После концерта все собрались у большого костра. Я смотрела на огонь и думала о Люсе. Какую тайну она скрывает ото всех? Время от времени всматривалась в сумрак, пытаясь сначала разглядеть напуганную Антоненко, а затем завернутую в плед Соболь. Пока обе оставались на своих местах. Ребята вокруг смеялись и что-то с возбуждением обсуждали. Амелия и Даня после своего вальса сорвали аплодисменты и получили в качестве поощрения целых шесть жетонов.

– Верона, тебя отлупить мало, – сердито сказал Яровой.

– Что такое? – вяло откликнулась я, продолжая косо поглядывать на Люсю. Антоненко напряженно вглядываясь в пламя, будто могла в нем найти ответы на все свои вопросы… Мне казалось, она была на взводе. Еще немного, и нервы ее не выдержат. Тогда, запуганная Оксаной, она отправится к злополучному недостроенному корпусу…

– Ира мне все рассказала про угрозы.

– Ерунда, я уже знаю, как все уладить, – отозвалась я.

– И как же? – заинтересованно поднял брови Никита. Языки пламени отражались в его темно-серых глазах.

– Я расскажу обо всем родителям… Своим, Люсиным, Оксанкиным. Надо будет, и Лидии Андреевне расскажу. Нужно только дожить до родительского дня.

– Пообещай, что никуда не пойдешь, – серьезным голосом сказал Никита.

– Обещаю!

– Мы сегодня выиграли и вышли в финал, – продолжил Никита, провожая взглядом прошедшего мимо нас Кузю, с которым они были в одной команде. – Сейчас нас на футбольном поле тренер ждет. Ты пока никуда не ходи, дождись меня, хорошо? Я быстро!

– Да хорошо-хорошо! – рассмеялась я.

Никита склонился ко мне и поцеловал в висок.

Когда Яровой ушел, я снова уже привычно перевела взгляд на Люсю, но Антоненко у костра уже не было.

– Проклятие! – выругалась я вслух. – Ведь сказала же, никуда не ходить!

Я огляделась в поисках ребят, но все, как назло, будто испарились. А я не могла думать ни о ком другом, кроме как у об этой дурынде Антоненко. Ну куда ей тягаться с главной стервой нашей гимназии? Все помнят, как она извела бедную Наташу… Костер невыносимо отдавал жаром.

Не выдержав, я все-таки поднялась на ноги.