На улице Мира

Ни с кем из нас взглядом встречаться не хотел. – Счастлива с ним. Когда разговор касается отчима, у нее сразу будто пелена перед глазами. Ничего плохого в нем не видит. А мне пока приходится выбирать между своим благополучием и ее. Себя тешу мыслью, что окончу школу и свалю из дома. Осталось год потерпеть. А у нее семья, Вовка… Главное, чтоб этот баран брата не затюкал своим армейским воспитанием.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍После того, как Никита замолчал, снова повисла тяжелая пауза.

– Почему мы считаем, что переживать что-то одному – проще? – спросила Амелия.

– Наверное, так оно и есть, – ответил Никита. Тогда я нащупала его ладонь и ободряюще сжала. – Зачем грузить своими проблемами других людей? Я чувствую себя уязвимым, когда вы вот так на меня с сочувствием смотрите… Особенно ты, Руднева. Будто меня уже похоронила.

Где-то вдалеке тишину прорезал гудок поезда. Я тут же вспомнила, как мы с Никитой шли вдоль путей к озеру…

– Неужели нет нормальных родителей? – возмущенно произнесла Диана.

– Я против своих ничего не имею, – подал голос Даня.

– И я! – присоединилась Ирка.

– Они у вас одни и те же, – рассмеялась Руднева.

– Помнишь, я советовала поговорить со своими предками и рассказать, что тебя беспокоит? – обратилась Амелия к Диане. – Я ведь очень мучилась после последней школьной травли, пока не рассказала все маме и папе. Тогда мы собрались вместе дома за столом и стали думать, как лучше поступить. И отправили меня к бабушке. Твои родители приедут к нам на родительский день? Поговори с ними!

Диана была задумчивой. А я с ужасом вспомнила о приближающемся родительском дне.

– Ни капли не жалею, что осталась жить у бабушки и перешла в вашу гимназию, – заключила Амелия.

При этом она чуть дольше задержала взгляд на Дане. А я сама не заметила, как пытливо на меня уставились Руднева и Василевский. Я, действительно, единственная, кто еще не жаловался на своих родителей. Наверное, Никита прав, переживать что-то одному – легче.