На то и волки – 2

Но и быть благородным до одури не согласен. Не его роль. Пусть выпутывается, если сможет. Это — за Олесю…"

"Басенок обойдется. У него и так есть снайпер, и белобрысый, и магнитофонные записи, и еще кое-что. Достаточно, чтобы надрать задницу конкурирующим службам, а самому предстать в белом. Потом можно будет спеть ему под водку чуточку переиначенную старую песенку польских улан:

Пики подняты, сабля — в ладонь, Де-мо-кра-та — гонь, гонь, гонь!

Басенку не может не понравиться.

А перед Пацеем и Адой Данил Черский, в принципе, чист.

Он обещал и той, и другому не выдавать их местным спецслужбам — и слово свое сдержал свято. Тем более, что и не клялся сохранить им жизнь. Мансур, волчара, этот азиатский ход сумел бы оценить по достоинству, это ж он однажды обещал Данилову информатору, что тот уйдет на своих ногах — и слово сдержал. Правда, он не клялся, что не станет обрубать руки и отрезать уши — но это уже другой вопрос…

Да, Мансур бы оценил…

ЭПИЛОГ

В ИЕРИХОН

В кабинет его провела не лишенная смазливости секретутка в черном деловом костюмчике с довольно-таки символической юбкой.

Но глазеть на ее ножки Данил не стал и из-за того, что сюда могла докатиться заокеанская мода касаемо судебного преследования за «непристойные взгляды», и оттого, что представлял сейчас серьезную фирму, а следовательно, должен был держаться солидно.

Однако ножки внимания стоили.

А вот кабинет — вряд ли. Скучный был кабинет, пустоватый, обставленный с холодной деловой стерильностью.

— Садитесь, герр Шерски.

— Черский, — мягко поправил Данил садясь. — Впрочем, вам это столь же трудно произнести, как нам имитировать штирийский говор, поэтому не буду педантом…

Он открыто взглянул на человека по другую сторону стола — прекрасно сохранился, старая сволочь, никак не дашь восьмидесяти, даже волосы в основном целы, хотя и реденькие. Что поделать, дольше всех, как правило, живут именно фабриканты оружия и военные, какие там чабаны…

— Знаете, я полагал, что на стене у вас непременно будет висеть парадная сабля, — сказал Данил.

— Во-первых, это давно вышло из моды. Во-вторых, что гораздо существеннее, герр Шерски, вам, как договаривались ваш секретарь с моей секретаршей, отведено десять минут. Ваше право, как это время использовать, но я бы порекомендовал держаться ближе к делу…

— Однако, насколько мне известно, я у вас сегодня последний посетитель, герр Хольцман…

— И что с того?

— Увидим, — сказал Данил.