На руинах Мальрока

С таким можно легко выстоять против всадника пешему или прорубить сомкнутый строй щитоносцев. Это и секира, и копье, и меч — он един в разнообразии своего применения. А какая сталь! Она просто волшебная! Немало латников, уверенных в крепости своих шлемов, последнее, что видели в жизни, — блеск моего красавца. Эх, времечко было…

— Можно?

— Да, конечно, — возьмите. Попробуйте, каково это.

Попробовал. Действительно лом, хотя и не пудовый. При огромных размерах оружие казалось слишком легким — будто из алюминия сделанное.

И как-то неправильно вело себя в руках — такое ощущение, что меняло центр тяжести в зависимости от положения. И шум какой-то странный издавало. Или мерещится мне?!

— Ну как вам, Дан? — ожидающе спросил епископ.

Человек явно влюблен в свой меч, вот и хвастает им при каждом удобном случае.

— Не представляю, как таким можно фехтовать. И на удивление легкое — при таких размерах я думал, что еле удерживать смогу.

— Преувеличиваете: будь он целиком из свинца — тогда да, трудно, а сталь удержали бы.

— А он разве не из стали?!

— Не совсем. Вот видите этот стержень, что середину составляет?

— Да."

"— Это бронза — особая черная бронза, которую можно соединять со сталью. Секретный сплав — редкие мастера могут такой варить. И это не стержень — это овальная трубка, запаянная с двух сторон. В нее залита ртуть. Не на всю длину — менее четверти. Если держать оружие концом кверху, то вся ртуть прилегает к рукояти, и, учитывая противовес, почти вся тяжесть меча сосредотачивается возле ваших ладоней.

В этом положении можно парировать удары противника, прикрывать широким лезвием лицо, атаковать головы врагов этими вот зубцами или полусерпами вскрывать шею — есть парочка подлых приемов как раз для них. А еще есть пара хитрых ударов в таком положении, способных распороть кольчугу. Но лучше всего кольчуга рвется при столкновении с концом клинка — эти зубцы ее попросту перепиливают на хорошей скорости, разгибая плетение. Но самое страшное, когда с замаха наносится широкий рубящий удар. При этом вся ртуть уходит к кончику клинка, многократно увеличивая силу. Видите, какая сталь на кончике? Лучшая из тех, что существует в мире. Но даже на ней зазубрины после таких ударов появляются. Но щитам и доспехам, о которые она иззубривается, гораздо, гораздо хуже приходится.

Я считал, что оружие епископа было извращением над самой идеей простоты и надежности меча, но говорить этого, конечно, не следовало.

— Слишком сложно, я думаю.