На руинах Мальрока

Никто не разбирался — темный перед тобой или нет, — ничего живого не оставляли. Крестьяне оттуда бежали с коровами своими да овцами, их кордоны на Шнире перехватывали, сгоняли в овраг и рубили на куски. Месяц за месяцем рубили, пока народ бежать оттуда не перестал. Лес в округе под корень свели — сжигать трупы не на чем стало. Вот и разрубали на мелкие части. Когда ветер дует с востока, у нас приходится носы зажимать: вонь дикая. Сколько же проклятий было тогда выкрикнуто… А тех, кто не вышел, армия добила — от человека укрыться труднее, чем от темных.

— Спасибо… ободрили… А что там с замками местными? Все сожгли?

— Не знаю, но думаю, все. Какой смысл их оставлять? Солдаты много вещей волокли ценных — пограбили там всласть. Но и вам, думаю, осталось — в спешке вдумчиво не пограбишь.

— Я так понимаю, попытаться завербовать народ для похода в Межгорье — затея не очень удачная?

— Здесь вербовать негде — кроме нашей крепости, ничего в округе больше нет.

Что-то полковник полон пессимизма… и меня тоже начал заражать… Надо переходить на практические вопросы:

— Мне нужно зерно — в крепости оно есть?

— Мало…

— Тогда напишите герцогу, чтобы выслал к нам обоз, иначе у меня зимой голод начнется.

— Напишу, но неизвестно, как получится. До Шниры обоз дойдет, а вот дальше…

— Мы постараемся расположиться неподалеку от вас — обоз за день-два доберется.

— Не получится у вас поблизости расположиться. — Поднявшись, полковник подошел к стене, указал на карту: — Межгорье — это большой кувшин с очень узкой и длинной горловиной. На западе, будто пробка, эту горловину затыкает наша крепость. С юга и севера горловина зажата горами, по сути, это узкая долина, и по ней протекает небольшая речка — Пегаль. На языке горцев это слово обозначает «своенравная». Нрав у нее и впрямь… Среди лета она может превратиться в вялый ручей, но стоит пройти дождю — становится не меньше Шниры.