На пути Орды

Завтра – старт, не забывайте!

– Захочешь, не забудешь…

– Вот, Николай, кстати… Пока не начали, а то, не дай Бог, забудем, – лейтенант Самохин протянул Аверьянову пачку купюр. – Это твоя доля.

– Какая доля? Я с вами не лечу.

– Мы так с ребятами решили, чтоб всем поровну.

– Это хорошо, что вы так решили, но я взять не могу.

– Да почему?!

– Да потому что я – не в доле!

– Ну, мы же с твоей подачи-то получили! Если бы не ты, нам бы и прощальную было бы не на что заболтать… А тут – и нам хорошо, и семьям радость.

– Не-мо-гу! …Ты встань на мое место, Петя. Не дай Бог, с кем из вас что произойдет. А я был здесь. Был в доле, но не подставлялся. – Коля обвел взглядом замеревший, напрягшийся взвод. – И не просите, братцы. Мне очень приятно, что вы так решили, – спасибо вам, от всего сердца! …Но не просите, не возьму. Не могу. Душа не позволяет.

– Я сейчас, Николай, в огонь просто выкину! – пригрозил Самохин.

– Ох! – удивился Николай. – А ты ведь пока не пил! Трезвый еще, а уже Достоевский!

– Выкину!

– Ребята, уймите террориста!

– Сейчас! – вскочил один из сержантов и, вытерев руки, бросился к Самохину, повлек лейтенанта подальше от костра.

– Отдай деньги мне! – шепнул он Самохину на ухо. – Как выпьем, я ему в карман их засуну… Не заметит.

– Как «не заметит»?

– Не рюхнет! Уверяю тебя. Я в детстве щипачем был. Во мне не сомневайся.

– А что ты подкинешь? Толку-то? Найдет – опять отдаст, вернет…

– Да как? Кому? Ведь нас-то уже не будет!

– Нет! – возразил Самохин.

* * *Просеивание двух тонн песка на пустынном весеннем пляже возле пансионата «Озеро» дало много мусора, среди которого было, в частности, обнаружено сто двадцать семь пробок (в основном пивных), семнадцать мелких детских игрушек (в основном трех-четырехсантиметровых пластиковых поросят и медвежат), семь игральных карт из различных колод и четыре туза с одинаковыми рубашками, – из одной колоды, – два тюбика губной помады, одиннадцать ключей, три из которых на брелках, а один – гитарный, круглое зеркальце, семь зажигалок, четыре пластмассовые расчески, три пластиковые телефонные карточки и одна сбербанковская VISA, сломанная застежка от бюстгальтера, авторучка, велосипедный звонок, зазвеневший только после того, как Катя вытрясла из него весь песок, гардеробный номерок, прокуренный мундштук, маникюрные ножницы, гитарная струна и еще восемь килограмм всякой дребедени, перечислить и описать которую смог бы только Жюль Верн.