На пути Орды

* * *Разъяренный своим промахом, Онгудай совершил невозможное: обманным движением, – единственным обманным приемом, который он знал, – он отвлек внимание Коли Аверьянова и, призвав на подмогу всю свою сноровку, выбил из рук Николая меч…

Сверкнув в первых лучах встающего солнца, меч отлетел метров на двадцать. О том, чтобы поднять его, нечего было и думать… «Трибуны» снова взорвались криками…

Не давая Коле опомниться, Онгудай бросился на него, стремясь разрубить – от плеча до подмышки… Николай трижды резко отскочил.

Уходить из-под сабли в последний момент было выгодно вдвойне: «поймав саблей воздух», Онгудай был вынужден – в силу инерции – качнуться вперед, утратить маневр на доли секунды, сбиться с темпа. Доля секунды – бесценный подарок.

Страшно тут было одно – ждать до последней сотой доли секунды и – в течение этой последней доли – стремительно отлетать назад, уходя от удара, от Онгудая – спиною вперед.

На четвертом прыжке Николай оступился и упал на спину. В сознании мелькнуло, что если сейчас, вот сейчас, через мгновение вместе с татарской саблей на него стремительно рухнет мрак, вычеркивающий из жизни сразу, навсегда, то всем толпящимся на стенах Берестихи не суждено будет дожить и до полудня.

Олена… Он вдруг увидел ее, мысленно, стоящую у пруда, в мокром до пояса сарафане, со срезанной трубкой болотника у губ, раскрасневшуюся, с полным ртом, набитым прошлогодней рябиной, но тут же оборвал свое видение сухой константацией: «Да, ей не поздоровится…»

* * *В вышине качались макушки берез…

– Твой выстрел может и не понадобиться… – сказал ученик, наблюдавший сквозь ветви кустов за схваткой.

– Я буду счастлив, если так… – ответил Еланда и, угадав молчаливый вопрос ученика, добавил: – Поединок! Предки не дают мне ветра.

* * *Колю спасло только то, что Онгудай не умел рубить лежачих, которые стремительно откатывались из-под сабли, причем столь ловко, что до последнего момента было невозможно понять, в какую сторону поверженный противник закрутится веретеном – направо или налево.

Онгудай был рубака и боец и, как все рубаки, немного увалень: рубить полагалось сплеча, разрубая надвое по длине.