На пути Орды

Копни как следует, увидишь!

Аверьянов только рукой махнул…

– Татары гонца прислали! – вбежал дозорный, запыхавшись. – Вызывают на единоборство поутру! Их богатырь – Онгудай! …Человека саблей… по длине… надвое разрубает!

В кузне стало тихо…

– Скажи гонцу: я принимаю бой, – кивнул Коля.

– Ой! – вздохнул кто-то.

– По длине…

– А не надо «длину» подставлять, – пожал плечами Коля. – Чего ж проще-то!

Глухарь сунул раскаленный металл в воду, и он зашипел, закаляясь…

* * *Спешащая домой Олена чуть не споткнулась о сидящего на крыльце грустного Афанасича…

– Ой, дедушка! – рассмеялась Олена.

– Развеселилась… Быстренько. Это правильно!

– Я вот что думаю… – Олена села рядом с дедом на крыльцо. – А может, вдовый? Ведь он про сына только говорил.

– Где сын – там и жена!

– Да как же, дедушка: у нас вот с Сенькой – ни отца, ни матери?!

– У вас-то с Сенькой мать сосной задавило, отца медведь задрал! А там-то, через тыщщу лет, – какие там медведи? Как может через тыщщу лет человека задавить? Кто? Зачем? В уме ль ты, девица?! Там – рай, представь!!!

– Кругом бананы! – кивнула Олена.

– Ты успокойся перво-наперво, – погладил ее по голове Афанасич. – Он завтра поутру бой примет. С главным рубакой татарским схватится… Зарубит тот его, мы в рютинскую топь уйдем, так все забудется к зиме. И будет хорошо.

– Что будет «хорошо»?! Да что ж ты говоришь?!?!

– Сам не знаю, что язык мелет… – скорбно кивнул Афанасич. – У самого, внучка, сердце… Узлом завязано…

* * *Последними кончили работу землекопы.

– Заперто! – один из мужиков потрогал замок.

– Да положи в темницу! Там только щеколда наружняя.

– В темнице Оглобля сидит.

– Чего он, съест их, что ль, лопаты? …Он спит. Клади.

Дверь темницы открылась и снова закрылась. Щеколда щелкнула, запирая Оглоблю с лопатами…

* * *На востоке небо начало светлеть. Туман в низинах таял, исчезал. Наконец первые лучи солнца, пробив густой туман, озарили сверкающее росой поле перед Берестихой.

С опушки, от татарского стана, отделился одинокий всадник и стал, пересекая поле, медленно приближаться к Берестихе…

Тем временем вдоль опушки, не покидая густого кустарника, перемещались в тумане две человеческие фигуры: лучник Еланда, опытный стрелок, старик уже, лет шестидесяти, и молодой ученик, мальчик лет двенадцати. Ученик нес на плече огромный лук Еланды – в полтора человеческих роста.