На пути Орды

 – Все продай, купи свободу, а буде останется что, – на богоугодное. Красу сию подарила мне княжна персидская, Дарья моя ненаглядная, на убранстве сем ни греха нет, ни крови. Она сейчас в Персии, здравствует, меня с тобой, с выкупленным, дожидается. Да боюсь, не судьба нам с ней свидеться! Поминальную службу если закажешь по мне, знай, что на Волге меня величали Степан Тимофеичем Разиным. А что про меня государевы люди, аки псы, брешут, не верь. Я отымал у зажравшего, кормя тем голодных. Анафема тому, кто клевещет, поет, что утопил я в Волге Дарью мою в угоду ватаге, разбойному сброду.

* * *Гонцы, посланные Чунгулаем к Берке, передвигались по лесу медленно, – движение отряда сдерживала группа связанных русских девушек, шедших пешком и все время отстававших… Было видно, что небольшому отряду татар было совсем неуютно в глухой северной чащобе в сгущавшихся на глазах сумерках…

Внезапно дорогу им перегородили два совершенно безоружных русских мужика…

– А-а, вот они, татары-то эти! – сказал Жбан, останавливая отряд жестом.

Татары схватились за сабли.

Однако на безоружных мужиков этот жест не произвел никакого впечатления. Они переглянулись друг с дружкой, улыбаясь…

– Смотри, хотят нас порубить, сабли достают! – обратился Шило к Жбану на ломаном татарском, местами срываясь на русский, сдобренный выразительной мимикой и жестикуляцией.

– Вот чудаки-то! – на еще более корявом татарском подхватил Жбан.

– А что сказал про них колдун? Чего-то я запамятовал…

– Сказал, что если они оружием станут грозить, то вот вам заклятие, – сразу приклейте им задницы к лошадям…

Легкий испуг мелькнул в глазах у татар… Видно, они знали русский куда лучше, чем Шило и Жбан – татарский…

– К седлу приклеить, как тех, что ль? Пустяки…

– Не скажи! – сварливо заметил Жбан. – Тут посложней предстоит дельце! Сначала жопу им – к седлу, а потом седло уж – к лошади.

– Тогда вся лошадь прилипнет к жопе, – верно, верно, вспомнил!…

– Ходить удобно.

– Вроде как четыре ноги у тебя, да?

– Ну! – согласился Жбан. – Очень удобно. Ходить по земле. А ходить по нужде? Большую нужду справить четыре ноги не помогут…

– Твоя правда! – согласился Шило. – Ты, в седло влипший, тужишься, тужишься… тужишься, тужишься… запор если вот… И ничего, – к седлу прилипши-то!

– Ну, а конь-то твой – птица вольная, – подхватил Жбан.