На пути Орды

"

"– М-м-м… – горько качнул головою Афанасич. – У него же сын! Где голова-то твоя?

– У кого сын? – побледнела Олена.

– Не знала? Вижу по глазам – не знала… Да он давеча сам сказал. Как Сенька, тринадцать лет, зовут Алешкой…

Олена уронила голову на стол и зарыдала.

– Ну, ну… – Было видно, что Афанасич и сам огорчен донельзя. – Что думать о несбыточном!… Он ведь сказал, что он из будущего… Ему хоть и как Христу, тридцать три, а он, стало быть, тебе в пра-пра-пра-правнуки годится. Верно?

– Неверно!

– Да он же князь, повыше князя! Он – старлей!!! А мы кто рядом с ним? …Коровка, домик… Банька… Пять коз, козел и семь покосов… Мы голытьба!

– Не в этом дело!

– Только в этом!

– Мы тоже княжеских кровей!

– Да что там: покойный Игорь-князь перед походом своим скорбным на половцев кухарку обесчестил, – все наше княжество!

– Но кровь-то – Рюриков!

– При чем тут кровь! Богат он, понимаешь, – он богат!!!

– Да разве же в богатстве дело, дедушка?!

– А как же нет?! Ты знаешь ли, что это значит-то – богатство?! Да у него хозяйство там, – ого! Коров, поди, под два сорока, а то и дюжина дюжин! Конечно же, старлей! А ульев? Сорок ульев! Больше! Да ты управишься с дюжиной дюжин коров?

– Нет, не управлюсь… – рыдая, покачала головой Олена.

– Ну вот! – удовлетворенно кивнул Афанасич, смахивая тем не менее непрошеную слезу. – Да ты и то учти, – бананы! Если старлей, – куда он без бананов? И всех их чистить надо! Спроворишься? Едва ль! Забу-у-удь…

* * *Перед Чунгулаем стоял небольшой отряд.

– Я посылаю вас к лучезарному Берке, чтобы вы донесли ему, что верный Чунгулай выполнил его волю – деревенька сметена с лица земли…

Посыльные, не удержавшись, удивленно вскинули брови…

– …К тому времени, когда вы будете стоять перед очами лучезарного Берке, ваши слова обретут силу правды… Это сказал я, темник Чунгулай! Или вы смеете мне не верить?!

Посыльные радостно закивали:

– Мы вверяем в твои руки свои головы, повелитель! Как мы можем не верить словам твоим?

– Я хочу также вручить лучезарному Берке вот эти дары, – Чунгулай повернулся, указывая посланникам на увесистый мешочек с золотыми украшениями.

Бушер смиренно склонил голову, подтверждая.