На пути Орды

Отсюда, кстати, может, и пошло название напитка, не без юмора: пьешь – и она тебя водит…

– То есть Наковальня указал перед смертью, что сокровище следует искать на конном выгоне у деревни Ворона.

– Да, но несколько витиеватым, эзоповым языком: «…клад схоронил я у карги, среди камней. А найти ему поможет водка…»

– Но выгон – огромен. Где там конкретно, на этой водке, искать, – на обширном поле?

– Есть и точное указание: «на солнце в полдень». В полдень солнце расположено точно на юге. «На солнце в полдень» означает южный край конского вывода.

– А почему «среди камней»?

– Потому что с поля, где выводят и объезжают лошадей, убирают все камни, чтобы лошади не повредили ног. Это, кстати, делается не только на выгонах для скота, но и на любом пахотном поле, – как тогда, так и в настоящее время. Камни относят на край поля и складывают там в кучки, – ты что, ни разу не видела?

– И в одной из таких каменных куч на южном краю конского выгона у деревни Ворона и спрятаны украшения несчастной персиянки?

– В самой южной кучке! К ней-то мы как раз и едем.

* * *– Они отпустили пленных, мой повелитель!

Чунгулай повернулся и увидел «всадников». Их уже сняли с лошадей, и теперь воины стояли, широко расставив ноги, – приклеенные седла не оставляли им иной возможности. Все всадники держали в руках огрызки сабель, обрезанные по рукояти алмазным диском.

– Зачем вы держите эти обломки в руках? – грозно спросил Чунгулай.

– Мы не можем их бросить.

– Они теперь наше тело…

– Не понял, – стараясь казаться равнодушным, Чунгулай сделал презрительную гримасу.

– Великое колдовство, повелитель!

– Почему ты молчишь, Хубгэ? Что у тебя торчит изо рта?

– Колдун всунул ему в рот… шар.

– Подрежьте ему щеки!

– Все равно не вынимается!

– Челюсти держат!

– Позовите Асана, палача.

– Не мычи, больно не будет!

– Ну вот и все. Теперь говори, отважный Хубгэ!

– О, повелитель! Казни меня, но я бессилен передать увиденное словами… – Хубгэ попытался склониться в поклоне, но, не устояв, упал лицом в траву.

Встать он не смог: сильно мешало вклеенное в промежность седло. Два телохранителя Чунгулая с трудом поставили его на ноги.

– Как я унижен, повелитель… – по лицу Хубгэ текли слезы. – Я жив, но я умер…

Чунгулай отвернулся от Хубгэ.

– Шаим, подними то, что выпало у него изо рта!

Помертвев от страха, Шаим нерешительно опустился на колени и осторожно взялся двумя пальцами за цоколь электролампочки.