На пути Орды

Ловкостью и удачливостью земляк наш Семен Наковальня всех у Разина превзошел!

А когда войско московское, посланное царем нашим батюшкой Алексеем Михайловичем, всю донскую разбойничью шайку побило, перевешало, а самого Стеньку в клетке в столицу престольную доставило, то и тут Наковальня участи своей избежать сумел. Как вода сквозь пальцы от царских стрельцов ушел и след свой замел.

Лесами да звериными тропами вернулся Семен сюда, в свой край родной. Однако в Новогрудскую, в село свое родное, не пошел, резонно опасаясь узнанным односельчанами быть.

Ему ли, Семену ли, было не знать об Указе царя Шуйского еще, Василия, о пятнадцатилетнем сыске беглых крестьян. А Семен-то наш, Наковальня, не просто беглый был, а и разбойник: вне Закона. В кандалы и в Москву, ну либо на сук ему, – больше ведь некуда.

Вот Семен и вышел к селу Жадное, где его толком в лицо-то не знали. Ну и, понятное дело, тот же час в кабак: зелья напиться, отдохнуть от бега в лесах многотрудного.

Закусил, выпил зелья Семен. А потом, – слаб человек, – кичиться стал.

Показал кабатчику ожерелье самоцветное, серьги чернь-золота, кольцо женское изумительное, и браслет красоты-богатства, ценности неописуемой. Драгоценности сии все были голубыми бриллиантами убраны, камнями редчайшими, на солнце лунным светом горящими, в филигранном обрамлении письменами неведомыми на фарси-языке – персиянской, что значит, работы…

Ну, кабатчик-то, конечно: „А тебе-то как далось чудо такое?“ А Семен ему впрямки: „Степан, говорит, Тимофеевич, Разин-то, когда княжну персидскую топил, раздеть мне ее приказал, – чтоб голой утопить, смешней чтоб всем было.

…Ну, я с нее перстень-браслет-серьги-ошейник-то снял, а платье оставил… Еще смешней вышло. Повеселил ребят. Чуть челн не перевернули – прямо на стрежени-то! …Они-то думали, что я ее того! А я – вот так-то! …Ну, в платье и утопил ее Степан-то наш, Тимофеич. А сие, – добыча моя за остроумие, за шутку дерзкую“.

А потом Семен предложил кабатчику как бы его послом стать. Сходить к боярину Синюхе и выкупить у того за ожерелье, перстень и браслет брата своего, Егора Наковальню. Вольную ему выправить. Чтоб они с братом прочь с наших мест ушли в земли далекие… А за посольство это Семен обещал кабатчику княжны серьги отдать.