На пятьдесят оттенков светлее

Он смотрит на меня, почти надув губы, и закатывает глаза. — Позже, детка.

Когда я иду к дедушке Тревельян, Хосе обращается ко мне.

— Я не буду приглашать тебя на следующий танец. Я думаю, что и так отнял у тебя слишком много времени на танцполе. Я рад видеть тебя счастливой, но я серьезно, Ана. Я всегда буду рядом. Если понадоблюсь.

— Спасибо, Хосе. Ты хороший друг.

— Я буду иметь это в виду. — Его темные глаза сияют искренностью.

— Я знаю, ты будешь. Спасибо, Хосе. Теперь, если ты извинишь меня, у меня свидание со старым человеком.

Он морщит свои брови в замешательстве.

— Дедушкой Кристиана, — уточняю я.

Он усмехается.

— Удачи тебе в этом, Ана. Удачи во всем.

— Спасибо, Хосе.

После моего танца с вечно-очаровательным дедушкой Кристиана, я стою возле французских дверей, наблюдая как медленно садится солнце над Сиэтлом, бросая ярко-оранжевые и аквамариновые тени на залив.

— Пойдем, — настаивает Кристиан.

— Я должна переодеться.

Я хватаю его руку, намереваясь вытащить его через французские окна, наверх ко мне.

— Я думала, ты хотел быть тем, кто снимет это платье, — объясняю я.

Его глаза загораются.

— Правильно. — Он одаривает меня похотливой улыбкой. — Но я не буду раздевать тебя сейчас. Мы еще не уезжаем, пока. Я не знаю.

Он взмахивает длинными пальцами руки, оставив свою фразу незавершенной, но смысл его слов ясен.

Я краснею и отпускаю его руку.

— И также не распускай свои волосы, — бормочет он мрачно.

— Но…

— Никаких но, Анастейша.

О. Я хмурюсь.

— Собирай свою дорожную одежду, — приказывает он. — Она тебе понадобится. У Тейлора твой основной чемодан.

— Хорошо.

Что он запланировал? Он не сказал мне, куда мы едем. На самом деле, я думаю, никто не знает, куда мы едем. Ни Мие, ни Кейт не удалось вытянуть информацию из него.

Я поворачиваюсь к моей маме и Кейт, слоняющихся поблизости.

— Я не переодеваюсь.

— Что? — говорит моя мама.

— Кристиан не хочет.

Ее лоб слегка морщится.

— Ты же не обещала подчиняться, — тактично напоминает она мне.

Кейт пытается выдать свое фырканье за кашель. Я сужаю глаза на нее.

У них с матерью просто идея-фикс по поводу того, что я не должна подчиняться Кристиану. Я не хочу опять с ними спорить. Черт возьми, может же мой Пятьдесят Оттенков пребывать в плохом настроении и иметь кошмары.

Вспомнив это… я прихожу в себя.