На пятьдесят оттенков светлее

Он наклоняется к моему животу, — И думать забудь об этом, юная леди, пока тебе не стукнет тридцать.

Я хихикаю.

— Ох, Кристиан, ты такой лицемер.

— Нет, просто я беспокоящийся отец. — Он смотрит на меня нахмурив брови, тем самым выдавая свой беспокойство.

— Ты стал чудесным отцом, как я и предполагала. — Я ласково глажу его лицо, и он улыбается мне застенчиво.

— Мне это нравится, — шепчет он, глядя и целуя мой живот. — Теперь тебя стало больше.

Я дуюсь.

— Мне не нравится, когда меня больше.

— Так здорово, когда ты кончаешь.

— Кристиан!

— И я снова в предвкушении грудного молока.

— Кристиан! Какой же ты извращенец.

Он пикирует вокруг меня, целуя меня жестко, закинув ногу на мою, и схватив мои руки, так чтобы они были выше моей головы.

— Вы любите странный подмен, — шепчет он, и он спускается, носом вниз шахты.

Я ухмыляюсь, захваченная его заразительной, злобной улыбкой.

— Да, я люблю странный подмен. И я люблю тебя. Очень сильно…

***

Я вздрагиваю просыпаясь. Меня разбудил пронзительный и восторженный визг моего сына, и хотя я не вижу малыша или Кристиана, я улыбаюсь, как идиотка, своему счастью.

— Давай поищем маму. Она где-то здесь, на лугу."

"Тед говорит что-то, но я не слышу, и Кристиан смеется свободно, счастливо. Это волшебный звук, наполненный отцовской радостью. Я не могу сопротивляться. Изо всех сил приподнимаюсь на локтях чтобы шпионить за ними из своего тайника в высокой траве.

Кристиан кружит Теда вокруг себя, который снова радостно взвизгивает. Он останавливается, подбрасывает его высоко, заставляя меня затаить дыхание, затем ловит его. Тед хохочет с детской непосредственностью и я облегченно выдыхаю.

— Папочка, еще! — визжит он. Кристиан подчиняется, и мое сердце опять выпрыгивает из груди, когда он подбрасывает и ловит Тедди, крепко прижимая его к себе. Кристиан целует Теда в медно-рыжий затылок и в щечку, затем немилосердно щекочет его. Тедди вскрикивает со смехом, извиваясь, и упирается Кристиану в грудь, пытаясь вырваться из его объятий.