На перекрестке больших дорог

Я буду защищаться, и все средства будут для меня хороши ради успеха.

– И ты отдашься в руки мужчины, если это будет нужно? – спросила Сара.

– Даже самому палачу в случае необходимости. Я больше не Катрин Монсальви, я женщина твоего племени. И на самом деле меня зовут… как ты будешь меня называть?

Сара подумала немного, щуря глаза и посматривая на золотой крестик у себя на груди:

– Я буду звать тебя Чалан… Это значит «звезда» на нашем языке… Но пока мы не доберемся до табора, ты останешься для меня Катрин.

Катрин обернулась и раздраженно сказала:

– А мне? Думаешь, мне нравится? Я хорошо знаю, что, если я не доведу свое дело до конца, у меня не будет ни сна, ни отдыха… ни в этом мире, ни в другом. Я должна отомстить за Арно, за сожженный Монсальви, за моего разоренного сына! Иначе мне не жить!

* * *"

"Утром Катрин послушно уселась на табурет, и Сара прикрепила ей косы из длинных фальшивых волос. Постучали в дверь. На пороге появился Тристан Эрмит.

– Вы так бледны, – пролепетала Катрин. – Что с вами?

– Со мной ничего. Но Гийом гример был зарезан сегодня ночью в своем доме. Служанка пошла его будить и нашла мертвым… Перед тем как убить, его пытали!

Гнетущая тишина установилась после этих слов. Катрин почувствовала, как кровь отлила у нее от лица и застучало сердце, но нашла в себе силы и спросила:

– Вы думаете… из-за нас?

Тристан пожал плечами и, не церемонясь, уселся на табурет.

– Выпейте, вам необходимо.

Он не стал отказываться, с благодарностью взял и выпил до дна. Катрин обхватила руками колени, чтобы они не тряслись, борясь со страхом, овладевшим ею.

– Отвечайте мне прямо, – сказала она спокойно, что ей стоило немалых усилий, – это случилось из-за услуг, оказанных нам?

Тристан развел руками.

– Кто может знать? У Гийома, безусловно, были враги, потому что его деятельность не всегда была явной. Многие девушки в случае нежелательной беременности прибегали к его ловким рукам, искусством которых вы вчера восхищались. Может быть, это случайное совпадение.