На перекрестке больших дорог

Катрин быстро разделась и, задержав дыхание, погрузилась в воду. Сладковатый, слегка перечный запах ударил ей в нос. Вода была горячей, но терпимой. Закрыв глаза, Катрин несколько раз окунула голову в воду. Когда песочные часы показали, что время истекло, она встала в корыте. Темные капли стекали по ее телу – смуглому и с золотистым оттенком.

– Ну, как я? – спросила она тревожно Сару, протягивающую ей простыню.

– По цвету ты смогла бы сойти за мою дочь, но очень необычно сочетание со светлыми волосами, хотя они тоже немного подкрасились.

До них долетел голос Гийома:

– Вы закончили? Пожалуйста, не одевайтесь. Можно запачкать ваше платье.

Задрапировавшись в простыню, Катрин пошла в большую комнату, где находились оба мужчины.

Гийом уже приготовил табурет с красной подушкой, перед которым поставил треножник, поддерживающий тазик, наполненный густой черной пастой. Катрин без лишних слов села на табурет, и гример стал намазывать пасту на ее шевелюру. Паста издавала сильный неприятный запах.

Тристан поморщился и зажал нос.

– Какой ужас! Разве может быть привлекательной женщина, когда от тебя воняет так мерзко?

– Мы смоем волосы через час, когда они хорошенько окрасятся.

– А что это за паста?

– Чернильный орешек, железная ржавчина, вытяжка из бараньего мяса, свиного жира и медного купороса.

– Медного купороса? – ужаснулась Сара. – Несчастный, вы отравите ее.

– Успокойтесь, женщина! Во всем необходима мера! Яд смертелен в определенных количествах, а в ничтожных дозах он лечит!

Длинные гибкие пальцы гримера были на удивление легкими, нежными и ласковыми.

– Это преступление красить такие замечательные светлые волосы. Но красота этой женщины не убудет, только она станет более яркой, я думаю.

– А волосы не посветлеют со временем? – спросила Катрин.

– Увы – нет. Когда они отрастут, нужно будет удалить черные пряди.

– Этим займусь я, – сказала Сара.

Катрин вздохнула. Она не сожалела, что пошла на новые жертвы, но мысль о том, что ей опять придется обрезать волосы, не радовала.

Последний лист остался на ветвях,Упрямец не желает падать наземь.Так вот и я, врага повсюду атакуя,Отмщенья жажду, всех своих любя.Песня была грустная, музыка нежная, и странный человек исполнял ее с мастерством.