На перекрестке больших дорог

Тепло воды проникало в каждую клеточку ее тела, предавало ей успокоительную благодать. Казалось, что на дно этой душистой ванны осела не только грязь, но страх и переживания, пытавшиеся состарить ее. Мысль становилась яснее, кровь быстрее текла в ее жилах. Она почувствовала, как к ней вернулись молодость и сила – это неотразимое оружие вновь было в безупречном состоянии. Это подтверждали и восторженные взгляды двух горничных, помогавших ей сначала войти в ванну, а теперь стеливших постель. Да, она, как всегда, была красивой, и так приятно было это сознавать!

Сара спала в уголке, куда ее, уставшую до изнеможения, привели под руки.

"Вода в ванне покрылась серыми пятнами, довольно красноречиво говорившими, насколько Катрин была грязная. Одна из горничных уже протягивала теплую простыню, чтобы закутать в нее купальщицу. Катрин поднялась и, стоя в ванне, ладонями сгоняла капли воды с бедер.

– Как вы осмелились? Убирайтесь! Уходите немедленно! – крикнула она.

Зрелище, открывшееся ему, вид разъяренной Катрин ошеломили молодого человека. Он вытаращил глаза, открыл рот, но не мог произнести ни единого слова. В это время оскорбленная Катрин рычала:

– Чего вы ждете? Я вам уже велела убираться! Вам давно пора быть за дверью!

По-видимому, он окаменел, и когда наконец заговорил, то не нашел ничего лучшего, как спросить:

– Кто… кто вы такая?

– Это вас не касается! О вас же я могу сказать, что вы нахал! Убирайтесь!

– Но… – начал несчастный.

– Никаких «но»! Вы еще здесь?

Возмущенная Катрин схватила большую губку и бросила ее, пропитанную водой, в противника. Губка попала ему точно в лицо. Катрин оказалась меткой. Его голубая шелковая накидка с гербом вмиг намокла. На этот раз он отступил. Бормоча извинения, шевалье выбежал, громыхая доспехами. Катрин вышла из ванны с видом оскорбленной королевы, однако обе служанки даже пальцем не пошевелили, чтобы помочь ей.