На перекрестке больших дорог

Они встречали разоренные деревни, где некому было захоронить трупы, и только зима взяла на себя роль их могильщика; им предстали уничтоженные виноградники, поля, где весной не росла даже трава, обчищенные церкви, аббатства, сожженные замки, черные пожарища, на которых торчали перекрученные пни – остатки выжженных лесов, скелеты домашних животных, обглоданные и брошенные волками на обочинах дорог.

Они видели мужчин, женщин и детей, прятавшихся в пещерах и более похожих на диких животных, чем на людей.

Для этих несчастных любой путник становился желанной добычей.

Однажды вечером они чудом спаслись от одичавших орд благодаря солдатам герцогини-королевы, сопровождавшим повозку с продуктами, предназначенными голодающим. И когда наконец перед их взором предстали укрепленные редуты Пон-де-Се[7] с их четырьмя арочными мостами, перекинутыми между тремя островами и огромным замком, брат Этьен, отличавшийся храбростью и самообладанием, не сдержался и выпалил: «Наконец-то мы у цели!»

Королевский пропуск позволил им без каких-либо затруднений пройти через сторожевые посты, и вскоре мощные крепостные стены Анжу заключили в свои объятия путешественников, к их великой радости и облегчению.

Но если сам герцогский город не пострадал от разбойничьих набегов кастильца, если нищета не чувствовалась здесь так, как в провинции, все же и на этот некогда богатый и хорошо защищенный город тоже легла печать войны. Это читалось в мрачных лицах прохожих. Люди были угрюмы, многие носили траур. Не было того прежнего оживления, присущего богатому городу, на улицах разговаривали вполголоса, словно в церкви. Однако во всем чувствовалась властная рука и порядок: не было ни нищих, ни пьяных солдат, ни веселых девок. Этот город, с его садами и белыми домами с голубыми крышами, предназначенный для спокойной жизни, превратился в крепость, всегда готовую к отражению опасности. Распластав свои крылья, как наседка над выводком, он нахохлился над беженцами, распределенными так, чтобы не мешать ни городскому порядку, ни обороне.

Здесь все говорило, что Иоланда Анжуйская умела править, сражаться и давать приют. Воды Мена[8] отражали колоссальную главную башню-донжон в окружении серо-черных гранитных башен, что создавало впечатление неприступности замка. Город венчали роща грушевых деревьев, острия башенок, блестевших как сталь, кольцо крытой дороги, соединяющей боевые башни, флюгера, блестевшие золотом.