На перекрестке больших дорог

Вы восстановите Монсальви, и ваш сын будет среди великих мира сего, среди тех, чьи имена непременно связаны с большим состоянием. Но… этот хозяин заставляет нас умирать от голода! Эй, мэтр Амабль, где ужин?

Вырванный из состояния созерцания, хозяин поспешил на кухню за овощным супом. Жак Кер встал и предложил руку Катрин.

– Пойдемте ужинать, моя дорогая компаньонка, и будет благословен всевышний, послав вас мне навстречу. Мы с вами пойдем далеко, не будь я Жак Кер!

Он помог ей устроиться за столом, а потом, убедившись, что мэтр Амабль и его служанка не вернулись, прошептал:

– Вы имели неосторожность открыто демонстрировать камень в этой гостинице.

– Ну что же, прекрасно! Продайте ему этот камень.

Жак Кер рассмеялся.

– Вы все еще такая наивная? Если камергер узнает, что камень у меня, я не дам много за свою шкуру. Зачем он будет платить, если можно взять за так… или в крайнем случае убить меня?

– Так вот почему кастилец Вилла-Андрадо хочет жениться на мне с благословения Ла Тремуя. Земли Монсальви были бы переданы испанцу, а бриллиант пойдет Ла Тремую как плата за содействие.

– Вы себя недооцениваете, моя дорогая! Кастилец действительно без ума от вас, я думаю.

– Так или иначе, – вмешался в разговор брат Этьен, – я думаю, что уже завтра бриллиант вместе с вами удалится от госпожи Катрин?

– Закончив свои дела здесь, я поеду в Бокэр. Там находится сильная и богатая еврейская община. Я знаю раввина Исаака Арабанеля, его брат один из руководителей еврейской колонии в Толедо, и его семья очень богата. От него я получу столько золота, сколько стоит этот бриллиант.

Чтобы предупредить о возвращении хозяина, брат Этьен кашлянул и, сложив руки, склонил голову к своей миске и начал читать молитву, которую все внимательно слушали. Потом принялись за ужин: нужно было восстановить силы, растраченные в дороге.

Катрин почувствовала облегчение, как только бриллиант исчез в кошельке Жака Кера. Она была воодушевлена этой прекрасной сделкой, рассчитанной на будущее.