На перекрестке больших дорог

Конечно, она не принимала в расчет ни свои слабые силы, ни численное превосходство охранников. Просто она подчинилась своему порыву, потому что иначе поступить не могла… Катрин не выносила, когда обижали слабых.

На какое-то время неожиданность нападения давала ей преимущество. Клинок вонзился в плечо солдата, взвывшего от боли. Он потерял равновесие и покатился по земле. Катрин вцепилась в него, как разъяренная кошка. «Мерзавец! Тебе больше не придется издеваться над стариками!» Как жало осы ее кинжал впивался еще и еще раз в охранника, визжавшего, как недорезанная свинья.

Ярость удесятеряла силы Катрин, придавала ей смелости. Но уже другие солдаты пришли в себя и бросились на нее, словно стая воронов. «Бей шотландца! – кричал один из них. – Убивай его!»

Катрин была спасена этим криком, потому что с другого берега ему уже вторил другой: «Вперед! Во имя святого Андрея!» Надсмотрщики бросились врассыпную. Отряд кавалеристов мчался на них через пенистую воду реки с копьями наперевес. Катрин, подхваченная десятком рук, поднялась с земли.

Ее руки были в крови, а у ног остался лежать бездыханно человек, атакованный ею. С открытыми глазами он лежал на снегу, залитом кровью. Катрин поняла, что убила человека, но странным образом не испытывала ни сожаления, ни угрызений совести. Возмущение все еще кипело в ней. Она спокойно направилась к реке, отмыла кинжал от крови, вложила его в ножны и оглянулась вокруг. Схватка между охранниками и ее неожиданными спасителями еще продолжалась. В одном из сражавшихся Катрин узнала Готье, который дрался плечом к плечу с огромным белокурым шотландцем. Рядом с ними бился с десяток солдат-шотландцев. «Макларен и его люди!» Радость охватила сердце молодой женщины. «Слава богу, он нашел их!»

Идя вдоль берега реки, где по колено в воде стояли изумленные и пораженные рабочие, она присоединилась к брату Этьену и Саре, укрывшимся у разрушенной стены. Сара бросилась к молодой женщине, как тигрица, нашедшая своего детеныша, обняла ее, разревелась, а потом дала звонкую пощечину.

– Сумасшедшая дура! Ты хочешь, чтобы я умерла от горя?

От удара Катрин закачалась и приложила ладонь к щеке. Она еще горела, а Сара бросилась к ее ногам, прося прощения, проливая поток слез и оправдывая пощечину своим страхом. Катрин привлекла ее к себе, ласково гладя рукой голову бедной женщины. Она посмотрела на брата Этьена, и их вгляды встретились.

– Я убила человека, мой отец… но я не сожалею!

– Кто будет сожалеть об этом человеке? – вздохнул монах.