На перекрестке больших дорог

Когда он закончил, Сара, скрестив руки, подперев подбородок кулаком, молча смотрела на черный очаг камина, где был сложен хворост. Потом она вернулась к Катрин, сидевшей на табурете и машинально укачивающей Мишеля.

– Что вы думаете? – спросил Готье.

– А то, что вы правы, мой мальчик. Хозяин не погиб. Это невозможно.

– А как он мог убежать? – спросила Катрин.

– Не знаю. Но ты видела не призрак. Призраки не носят масок. Я их знаю.

– Хотела бы тебе верить, – вздохнула Катрин. – Но скажи, что мне теперь делать?

– Надо подождать несколько дней, как говорит Готье, чтобы дать Фортюна время вернуться.

– Иначе?

– Вернемся в Кальвие вместе с Сатурненом и несколькими сильными мужчинами. Обшарим все руины, пока не будет полной ясности. Но мне и сейчас ясно: в Кальвие трупа нет.

На этот раз в сердце Катрин вернулась уверенность. В ней настолько сильны были нити, связывающие ее с Сарой, что она видела в ней оракула или, по крайней мере, духа, который никогда не ошибается и иногда является провидцем… Ничего не говоря, она взяла руку старой подруги и приложила к своей щеке, как ребенок, просящий прощения.

В вечернем воздухе раздавался звон колокола, оповещавший завершение дня.

– Монахи идут в церковь, – сказала Сара. – Ты тоже должна пойти помолиться.

Катрин покачала головой.

– У меня больше нет желания, Сара. Зачем молиться? Бог вспоминает обо мне, когда меня надо наказать.

– Ты несправедлива. Это он подарил тем двоим горькие плоды отмщения и тебе – сладкие плоды триумфа. Ты вернула Монсальви право на существование.

– Но какой ценой!

– Цена эта тебе пока еще неизвестна… если только ты не сожалеешь, что оставила «его» в Шиноне, – ввернула Сара.

Ей хотелось посмотреть, как прореагирует Катрин на это воспоминание о человеке, из-за которого они расстались. Но ей тут же пришлось успокоиться на этот счет.

Катрин пожала плечами.

– Как ты хочешь, чтобы я сожалела, если я не знаю, что случилось с Арно?

К этому нечего было добавить.

* * *"

"Жар, от которого сгорала Изабелла де Монсальви, вроде бы спал. Старая дама больше не бредила, меньше кашляла, но она потихоньку слабела, как пламя затухающей свечи.

– Мы ее не спасем, – сказала Сара, дежурившая по очереди с Катрин у ее постели: нужно было дать возможность Донасьене отдохнуть и заняться Сатурненом, заброшенным ею с того времени, как заболела графиня.