На перекрестке больших дорог

Катрин долго разговаривала с настоятелем монастыря. Пришло время отстраивать замок, и средства на это имелись.

Королевский казначей отсчитал ей круглую сумму золотых экю. Кроме того, у нее сохранились драгоценности, хотя часть из них была продана ею самой или Изабеллой на текущие расходы.

Бернар де Кальмон, молодой аббат Монсальви, оказался человеком умным и энергичным. В благодарность за оказываемое содействие она подарила ему прекрасный плоский рубин, предназначенный для церемониального головного убора. Потом занималась планами восстановления поместья.

– Во всяком случае, – сказал ей аббат, – вы можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете. Дом для гостей находится на достаточном удалении от культовых сооружений, и присутствие молодой женщины не может служить причиной для недоразумений.

Удовлетворенная решением этих проблем, Катрин занялась Тристаном Эрмитом и его людьми, собиравшимися завтра утром отправиться в Партенэ. Солдаты получили щедрое вознаграждение, а Тристану она подарила тяжелую золотую цепь с бирюзой, принадлежавшую некогда Гарену де Бразену.

– Это вам на память, – сказала она, надевая ему цепь на шею, – носите ее и не забывайте обо мне.

Он странно улыбнулся уголками губ и немного взволнованным голосом сказал:

– Вы считаете, что только благодаря этому королевскому украшению я буду помнить о вас, госпожа Катрин? Да если мне пришлось бы прожить двести лет, я не забыл бы вас.

Ужинали все вместе в последний вечер перед расставанием. Катрин с сожалением и болью прощалась со своим малоразговорчивым, добрым спутником, умевшим быть преданным, смелым и деловым. Несмотря на болезнь свекрови, ей хотелось придать ужину определенный блеск.

Надев одно из своих, теперь немногочисленных, элегантных платьев, она села рядом со своим гостем на сеньорском месте, а Готье не очень умело, но от чистого сердца, прислуживал им. Хозяева и гости с удовольствием поглощали суп из капусты и жареных каплунов.

Когда вышли из-за стола, было совсем темно, и Катрин справилась о Фортюна.