На перекрестке больших дорог

– Я из тех друзей, каким вы, мессир де Брезе, никогда не станете, и к тому же я друг ее супруга.

– Были, – поправил Брезе. – Разве вы не знаете, что благородный Арно де Монсальви героически погиб?

– Ваша чрезмерная заботливость по отношению к его… вдове позволяет предполагать, что это вас совсем не огорчает. Что касается меня…

Тон перепалки стал слишком ядовитым, и Катрин, испуганная надвигающейся ссорой, решила вмешаться.

– Мессиры! Прошу вас! Уж не хотите ли вы отметить ссорой мое помилование? Что подумает королева?

Неожиданная агрессивность Бернара удивила ее, хотя она давно знала о старом соперничестве между Югом и Севером.

Эти двое должны иметь отвращение друг к другу, а она была только предлогом. Оба мужчины замолкли, но взгляды, которыми они обменялись, доказывали, что они остались в плохом расположении духа, и молча, как два петуха, продолжали свою дуэль. Катрин поняла, что они горят желанием продолжить ссору и что долго она их от этого не удержит. Она стала искать помощь вокруг и увидела Тристана Эрмита, скромно пристроившегося в углу, и позвала его глазами. Он подбежал улыбающийся и любезный.

– Королева Иоланда спрашивала вас, госпожа Катрин. Хотите, я отведу вас к ней?

Увы! Пьер де Брезе решил оставить Катрин за собой. Улыбнувшись Катрин, он сказал:

– Я отведу ее сам.

И, увидев, что Бернар готов раскрыть рот, расстроенная Катрин поняла, что все начинается снова. Тем не менее она умирала от желания расспросить Пьера. Он только что вернулся из Монсальви и мог многое рассказать.

Но как уединиться с ним под недоверчивым взглядом Бернара, который, кажется, считал себя защитником интересов Арно? К счастью, в этот момент слуги подали сигнал к ужину, и королевский дворецкий подошел к Катрин.

– Наш сир желает, чтобы вы ужинали за его столом, мадам. Позвольте, я вас провожу.

Катрин с облегчением вздохнула. Она улыбнулась графу де Вандому, с признательностью приняла его руку, кивнула двоим противникам, а затем, улыбнувшись Тристану, удалилась в банкетный зал.

* * *Королевский ужин стал для Катрин и триумфом, и испытанием. Триумфом потому, что, сидя по правую руку от королевы Марии, она была объектом всех взглядов. В скромном черном одеянии ее красота сверкала в окружении светлых атласных одежд, молочной белизны смелых декольте, расшитых накидок и драгоценностей, словно злосчастный черный камень Гарена среди других сокровищ. Взгляд короля постоянно обращался к ней.