На линии огня

начальника штаба доложил, что на тебя приказ пришел. В течение трех суток ты должен убыть в распоряжение командующего ТуркВО и далее после отпуска в ЦГВ — Центральную группу войск, так что будешь спокойно чешское пивко попивать и Афган вспоминать. Впрочем, последнее для здоровья вредно, особенно для нервной системы. От пива же пользы особой нет, но все лучше, чем местную бурду жрать. Но перед тем, как начать сборы, ты должен положить мне на стол подробный рапорт о бое у Куншера.

— Положу, — сказал Черников. — Завтра.

— Считай, этого не слышал.

— Понял. Значит, и рота Владимирова понесла потери?

— Да, не слабо нас ужалил Абутияр. Интересно, он был здесь или отсиживается где-нибудь в горах?

— Это мы вряд ли узнаем. Опознать трупы «духов» после работы «крокодилов» невозможно.

К офицерам подбежал молодой солдат прибывшего с командиром полка взвода.

— Меня комвзвода послал доложить, — сообщил он, — одного «духа» из банды, что остановила роту, обнаружили раненым.

— Что ж, пойдем, послушаем этого «духа». Черников, со мной. И без глупостей, Саша, никакого самосуда. А лучше отдай мне пистолет.

— Он без патронов. Все расстрелял, обе обоймы.

— Смотри!

В живых из душманов остался Халим. Осколок снаряда раздробил ему кость голени левой ноги, а взрывная волна отбросила в трещину, что и спасло жизнь одному из главарей банды Рахима. Он мог бы еще драться — патронов у Халима было в достатке, — но бандит предпочел поднять руки вверх, когда к нему вышли солдаты прибывшего взвода во главе со старшим лейтенантом Рябинкиным.

Ивушкин и Черников подошли к взводному. Рябинкин стволом автомата указал вглубь трещины:

— Там «дух» лежит, корчится, сука. Левая нога ниже колена в крови. Видно, или осколок, или пулю словил, козел горный! Как нас увидел, руки поднял и заорал по-своему чего-то. Боец-таджик перевел — мол, «дух» хочет сообщить нам важную информацию.

— Вытащи его на склон. Да аккуратней — пусть оружие отбросит и расстегнется. А то рванет себя, и еще ребят положит…

— Понял.

Старший лейтенант Рябинкин отдал команду двум солдатам. Вскоре обезоруженный душман лежал перед командиром полка, Черниковым, Рябинкиным и солдатом-таджиком. Оказавшись на склоне, он что-то сказал. Командир полка взглянул на рядового таджика:

— Понимаешь, что «дух» говорит?

— Так точно! У нас язык почти один и тот же.