На милость победителя (СИ)

Он нежно приобнял ее за плечи и поцеловал. Камилла почувствовала, как внутри разливается жар. Подумала, что хочется стащить эти дурацкие халаты… С него… С себя… Вернуться в постель или прямо здесь в ванной…

– Пойдем, – прошептал Роман, когда смог от нее оторваться. – Только я отдышусь минутку. Зря полез целоваться. Сам знаю, как на тебя реагирую, – хмыкнул он. – А вот сдержаться не сумел. Нужно у врачей узнать, можно тебе или нет. А то я скоро с катушек слечу.

– Ты лучше у Вадима Ильича спроси, тебе самому что сейчас можно.

Они вышли на кухню лишь спустя двадцать минут. И Камилла, увидев сидящих за барной стойкой мать и Фокину, изумилась. Напротив сидел Марк. Довольный и вальяжный.

«Не иначе  как помирился с Татьяной и провел ночь в ее объятиях», – мысленно поморщилась она.

– Ну и горазды вы спать, – хмыкнул Галя Зубова. – Сидим тут, ждем… Так и китайской пасхи дождаться недолго, – улыбнулась она дочери.

– А нам можно, – парировал Демьян, ухмыляясь.

Пристально глянул на Марка, но тот, поняв намек, только пожал плечами.

– Мы вам поесть привезли, – тут же доложила Татьяна, не обращая внимания на подколки брата. – А то сидите в грязной хате голодные, – пробурчала она недовольно. – Ты почему Элину не вызвал, Ромка?

– Я ей еще вечером сообщение написал, – лениво обронил Роман. – Думал, она пришла.

Все уставились на него осуждающе, словно в доме повешенного ему взбрело в голову порассуждать о качестве веревки.

«Камилла права, – вздохнул он. – Дурацкая кража  всегда будет стоять между нами. Нужно разбираться. Срочно! Сейчас Корниенко вызову. Пусть кого-нибудь из бойцов к Элине пошлет. И данные с сервера мне пришлет», – решил он и, обняв Камиллу, деловито осведомился:

– И что у нас на завтрак, систер?

– Голубцы! – торжественно выдохнула Фокина.

– Не-а, – поморщился Демьяновский. – Не хочу. Они вчерашние…"

"– Позавчерашние, – уточнила сестра. – Еще блины Галя с утра пекла…

– Блины буду, а голубцы  увози, – распорядился Роман, не обращая внимания на возмущенный взгляд сестры.

– А я буду, – упрямо заявила Камилла, усаживаясь за стол. – И ваши голубцы, Татьяна Андреевна, и твои блины, мама.